— Грустная история. Его зарезали в драке в таверне. Вчера вечером.
— Я сожалею.
Она слабо улыбнулась.
— Хорошо, что он умер. Война изменила его. Моя подруга больше не узнавала его. Всем, кто любил его, он принес только страдания. Даже сыну, который лежит парализованный в доме моей подруги.
— Не понимаю.
— У него сломана спина, но у него есть глаза. Он может видеть. А отца это возмущало. — Она пожала плечами. — Как я уже сказала, так, наверное, лучше. Для всех.
— Выпьешь чаю?
Мацу отрицательно покачала головой.
— Это для тебя.
Солнце светило на темно-лазурном небе. Все было пропитано запахом рыбы, сушащейся на воздухе, — запахом с оттенками корицы, гвоздики и кориандра. Ноздри Ронина на мгновение раздулись, словно сами по себе вспомнили какой-то далекий и отвратительный запах.
Потом они сели в повозку, и кубару повез их по узким раскаленным улицам, мимо глухих стен складов Ллоуэна, роскошные террасы которых, как теперь знал Ронин, выходят на набережную, на пристани Шаангсея и на желтое море.
Где-то в лабиринтах городских улиц кубару споткнулся и упал. Повозка резко остановилась. Ронин в это время был занят беседой с Мацу, но краем глаза он все же заметил ярко-красную линию на боку извозчика, и, когда на повозку запрыгнули двое, его меч был уже наготове.
Но в таком ограниченном пространстве от меча было мало толку, и напавший на Ронина человек имел преимущество. Он нанес молниеносный удар по запястью Ронина рукоятью своего грязного кинжала, и меч упал в грязь. Профессионал, мелькнуло в голове у Ронина, и он сделал единственное, что мог сделать в этот момент: сцепился с нападавшим, и они оба упали на землю.
На него пахнуло вонью от немытого тела, несвежим дыханием. Нападавший замахнулся кинжалом, целясь Ронину в горло. Он увидел желтые пеньки зубов, дырки в серых деснах. В мозгу у него промелькнули какие-то смазанные образы. Он дернул головой и плечами, и лезвие вонзилось в мягкую землю рядом с его шеей.
Прижав локти к бокам и резко выбросив их вверх, Ронин нанес нападавшему удар в челюсть. У того лязгнули зубы. Ронину удалось откатиться в сторону и подняться на ноги.
Нападавший тоже поднялся и пошел на Ронина. Он был уверен в себе, поскольку знал, что Ронин безоружен. Человек этот был невысок, но зато крепок и явно силен. Широкие плечи, толстые мускулистые руки, узкие бедра. Темные глаза. Цепкий взгляд. Смышленое лицо, плоское и широкое. Остававшиеся на его выбритой голове грязные иссиня-черные волосы были заплетены в косичку. Одного уха у него не было.
Он был явно неглуп, но в то же время не слишком смышлен. Сделав ложный выпад в сторону шеи Ронина, он в последний момент изменил направление удара, и кинжал устремился вниз, к его животу. Используя инерцию нападавшего, Ронин шагнул навстречу удару, схватил вытянутую руку и откинулся назад; его бедро и пах оказались ниже ягодиц нападавшего. Крепко упершись ступнями, Ронин напряг мышцы ног. Подняв правую ногу, он ударил пяткой по растянутому коленному суставу. Коленная чашечка разлетелась брызгами белого и розового, а кость бедра хрустнула, как сухая ветка. Плосколицый завопил, рухнул на землю, а Ронин потянулся за его упавшим кинжалом.
— Стой, где стоишь, — раздался чей-то голос.
Ронин повернулся и только сейчас вспомнил, что нападавших было двое. Теперь второй стоял в нескольких шагах от него, прижав к боку Мацу и держа кинжал у ее пульсирующей белой шеи, такой совершенной, напоминавшей слоновую кость. Острием кинжала он для острастки царапал ей горло. Посмотрев в ее темные глаза, Ронин не увидел в них страха. Что теперь?
Второй нападавший печально покачал головой.
— Не надо было этого делать.
Он был очень высоким, крупного телосложения, с длинными засаленными волосами с проседью, высоким лбом и звериным взглядом. Ронин застыл.
— Что я скажу его бабе и детишкам? На что они будут жить? Теперь мне придется забрать твои деньги и женщину.
Он метнул свирепый взгляд в сторону своего товарища, лежавшего без сознания в грязи, и опять посмотрел на Ронина.
— За нее дадут хорошую цену на Ша-рида.
Мацу охнула от боли: кинжал уколол ее в горло.
— Ша-рида? — переспросил Ронин, придвигаясь поближе к ухмыляющемуся противнику. Он хотел, чтобы тот не умолкал.
— Чужеземец. Дурак, что поехал на рикше по этим улицам. Запах твоих денег опережает тебя. — Он глумливо ухмыльнулся. — И все же я приветствую твою глупость, потому что она мне дает средства к существованию. Да пребудет блаженная тупость во веки веков. Не подходи! — резко бросил он. Сейчас голос его звучал холодно и весомо. — Еще один шаг — и твоей бабе придется дышать через дырку в горле. Надеюсь, ты не такой дурак.
Он подтолкнул Мацу вперед, и его клинок блеснул на солнце.
— Не будем затягивать нашу встречу. Бросай деньги на землю.
— Хорошо, — сказал Ронин. — Только не причиняй ей вреда.
