В глубинах космоса, на далёкой планете, в оккупационной зоне противника коптит небо адская перевалка, узники которой пленные иопланентяне. Отметчик Марк, заключённый с пожизненным сроком, единственный землянин в этом гиблом месте. Чтобы осуществить план побега, ему нужен помощник. Новая разносчица Виктория, прибывшая с партией заключённых, подходит по всем категориям. Стюардесса космических авиалиний еще и землячка, а значит, им по пути. Но хитрости и коварству коменданта перевалки Плеширея нет предела. Беглецов ждут трудные испытания, к тому же на руках чертёнок – внебрачный сын молмутского демона. Любовь вопреки и несмотря ни на что. Как сохранить чувства и порядочность в атмосфере хитрости, цинизма и пошлости? Как укрепить волю и не потерять самообладание в экстремальных условиях беспощадного плена и коварных интриг? Совесть – это абстрактное и эфемерное понятие или конкретный участок мозга, генерирующий спасительные импульсы высшего разума?
Часть первая
1
Рассвет на перевалке Плеширея, как всегда был бордово-красным. Небесное светило, звезда Глуми, едва показавшись над горизонтом, окрасило весь окрест свекольным цветом. Терриконы черепов, костей, золотых коронок, украшений, урановой руды, контейнеров с радионуклидами, бытовой техники и запчастей разбитых звездолётов приняли томатную ванну.
Постепенно красный цвет уступал место оранжевому, затем жёлтому, зелёному, голубому, синему и фиолетовому. Так на протяжении всего глуминианского дня перевалочный комплекс окрашивался всеми цветами светового спектра. Переход от одного цвета к другому проходил незаметно. И нельзя было чётко определить, когда Глуми меняет свою окраску. Так и сутки разделялись по цвету: завтрак был оранжевым, обед – зелёным, а ужин – фиолетовым. Когда Глуми исчезало за горизонтом, забирая с собой последние лучи, на перевалке резко наступала тёмная, хоть глаз коли, холодная ночь с мириадами точек дальних и ближних звёзд на чёрном полотне бесконечного неба.
Отметчик Марк встретил рассвет, как всегда, на рабочем месте, на смотровой вышке, с которой хорошо просматривалась одна десятая часть всей территории перевалки. Марк, заключённый с пожизненным сроком, выключил свет и впустил через смотровое окно первые лучи восходящего Глуми. Он был единственным человеком, представителем земной цивилизации, в этом гиблом месте – филиале вселенского ада, где обслуживающим персоналом были исключительно роботы, киборги, и инопланетяне низшего уровня, у которых напрочь отсутствовала соображалка и доминировали плотские инстинкты. Управлял перевалкой комендант Плеширей – страшный, злой и беспощадный мракобес молмутской нации, тринадцатый клон чёрного короля Укисрака, со своими верными солдатами, с пепельными лицами рогатыми извергами, чьё рычание, гавканье и злорадный смех слышались повсюду. Космические кочевники, как горох из рога изобилия, высыпались из коллектора времени на планету и в одночасье захватили вайвайский Почемурий, обещая аборигенам тотальный геноцид и полное уничтожение.
Всякий раз, когда Марк смотрел влажными оленьими глазами на террикон из черепов разного калибра и происхождения, он по-новому влюблялся в свою работу:
- Лучше сидеть на вышке, чем украшать своими костями эту проклятую свалку, – вслух размышлял Марк, поглаживая за ухом место, где был вшит капсюль-ликвидатор, средство от побега. – Ну, где же завтрак?
Красный час истёк, и Марк второй раз перевернул песочные часы. Вдруг раздалась трель велосипедного звонка. Он вздрогнул и посмотрел на монитор. У дверей топталась знакомая горбатая фигура. Марк нажал на кнопку и впустил разносчицу в противогазе – старушку Су. Она с термосом прошла в рубку, и дверь за ее спиной со звуком «ж-ж» быстро закрылась.
- Чем порадуешь? – потирая ладони, спросил Марк.
Старуха ничего не ответила. Она не понимала русского языка, на котором говорил землянин. Разносчица поставила на стол термос и начала стягивать противогаз.
Марк давно стал ломать языковые барьеры, а потому изучил несколько языков, на котором говорили обитатели перевалки. Он даже завёл тетрадь, где в виде словаря, в столбик записывал новые иностранные слова. Тогда отметчик поправил себя:
- Что, опять батвушки? – на ломанном вайвайском языке снова спросил он.
- Да, – ответила старуха и вывалила из термоса в железную миску две маленькие картофельные лепёшки с кожурой вперемешку, затем в кружку принялась наливать кисель.
- Как всегда с бромом? Ну и правильно, а то ещё изнасилую, – улыбнулся Марк и подмигнул старушенции.
Морщинистая разносчица засмеялась и, показав Марку с единственным зубом рот, прохрипела:
- Если не меня, то мою сменщицу.
- А у тебя разве есть сменщица?
- Сегодня вечером дам дуба. Я это чувствую. Уже доложила коменданту. Я бы и после обеда ушла в мир иной, но хозяин приказал потерпеть, пока сменщицу не доставят. Она по моложе меня будет, как пить дать. Так что, смотри, не наломай дров. С беременными тут возиться не будут.
Марка огорчила и обрадовала эта новость одновременно. С одной стороны было жалко старушку. Он привык к ней. Её шаркающая походка действовала на него как успокаивающее средство. С другой стороны ему так хотелось увидеть новое лицо. А вдруг землячка?
- Не падай духом! Ты мне ещё не разонравилась, – попытался подбодрить старуху землянин.
- Прощай, Марк. Как только на исходе дня погаснут последние лучи ультрафиолета, и Глуми исчезнет во мраке ночи, меня уже не будет.
- Тогда какого хрена ты на работе? Отдыхала бы перед смертью. Проведи это время впустую, займись ничегонеделаньем, поваляйся на нарах, утопни в воспоминаниях прожитой жизни. Что еще?
