Мафия своих обидчиков не прощает. В этом пришлось убедиться Джо Курцу, в прошлом частному детективу, а затем заключенному федеральной тюрьмы. Казалось, ему удалось невозможное — выйти целым и невредимым из «небольшой заварушки», в ходе которой погиблиодин из главарей мафии и несколько фигур помельче, и теперь Курц снова сможет заняться частным сыском. Однако семья дона Фарино думала иначе...
Джо Курц понимал, что когда-нибудь утратит сосредоточенность, что его внимание в критическую минуту отвлечется на что-нибудь маловажное, что инстинкты, которые он лелеял и развивал на протяжении почти двенадцати лет пребывания в тюремном корпусе и благодаря которым сумел выжить, рано или поздно подведут его, и именно в тот день он умрет насильственной смертью.
Но это случится не сегодня.
Вознамерившись заехать в заведение под названием «Хот-доги Тэда», находившееся на Шеридан-драйв, он заметил старый «Понтиак-Файерберд», свернувший вслед за ним и приткнувшийся на дальней стороне стоянки. Выйдя из машины, он увидел, что в автомобиле сидят трое мужчин, а двигатель машины продолжает работать. «Дворники» сбрасывали с ветрового стекла «Понтиака» непрерывно падающий снег, отчего на стекле образовались две черные дуги, но Курц смог разглядеть три мужские головы, отчетливо подсвеченные находившимися позади городскими огнями. Еще не было шести часов вечера, но тем не менее на город спустилась темная, холодная ночь, которая, казалось, окружала человека со всех сторон непреодолимыми стенами, грозя вызвать припадок клаустрофобии, такая ночь, которая бывает только в Буффало, штат Нью-Йорк, в феврале месяце.
Курц сунул руку в «бардачок» своего потрепанного «Вольво», нашарил там три свертка четвертаков, опустил их в карман полупальто и вошел в «Хот-доги Тэда», там он заказал себе две сосиски со всеми полагающимися причиндалами, кроме острого соуса, нарезанный тонкими колечками лук и черный кофе. Все это время он стоял так, чтобы иметь возможность краешком глаза наблюдать за «Файербердом». Поэтому он заметил, как из машины вышли трое мужчин. С минуту они о чем-то разговаривали, стоя под хлопьями падающего снега, а затем исчезли из виду. Ни один из них не вошел в ярко освещенный ресторан.
Курц взял поднос с едой и направился к столикам, обойдя по дороге длинную стойку, оснащенную конфорками на древесном угле и автоматами для продажи напитков. Он выбрал себе кабинку, находившуюся подальше от окон, откуда он все же имел возможность видеть кое-что из происходившего снаружи, а также следить за всеми дверями.
Это были Три Марионетки.
Курц имел возможность достаточно долго разглядывать их, чтобы безошибочно определить, с кем ему пришлось иметь дело. Он знал настоящие имена Марионеток, но это не имело значения — на протяжении всех лет, которые он провел вместе с ними в тюрьме маленького городка Аттика, все называли их только так — Три Марионетки, и никак иначе.
Белые мужчины лет тридцати — тридцати пяти, не связанные друг с другом ничем, кроме своеобразного manage a trois[1] — об этом Курц не хотел даже думать, — Марионетки были на редкость тупыми, но все же мастерски владели своим презренным смертоносным ремеслом. Они начали свою карьеру в прогулочном дворе тюрьмы, принимая заказы на убийство у тех, кто по каким-то причинам не мог собственноручно разделаться со своими врагами, и брали за работу крайне низкие гонорары — такие, что на эти деньги вряд ли можно было бы купить что-нибудь, кроме нескольких дюжин блоков сигарет. Им было совершенно все равно, кого убивать: сегодня они могли разделаться с черным парнем по заказу «Арийского братства», а через неделю так же спокойно прикончить белого парня для негритянской банды.
Так что теперь Курц оказался зажатым в угол, а Марионетки преграждали ему выход из этого угла. Это означало, что настала его очередь умереть.
Курц ел хот-доги и обдумывал проблему. Прежде всего ему было необходимо узнать, кто его заказал.
Нет, это не главное. Прежде всего ему предстояло разобраться с Тремя Марионетками, но таким образом, чтобы можно было выяснить, кто явился заказчиком. Он неторопливо ел и так же неторопливо обдумывал свои перспективы. Они казались далеко не блестящими. То ли по редкостному везению, то ли от большого ума и хорошей осведомленности — а Курц не верил в везение, — Марионетки взялись за дело в тот редкий момент, когда Курц не был вооружен. Он возвращался домой после встречи со своим надзирающим полицейским, а во время подобных свиданий «Вольво» был отнюдь не лучшим местом для того, чтобы прятать оружие. Дама, которая надзирала за его поведением, была весьма суровой.
Таким образом, Марионетки настигли его, когда у него не было при себе огнестрельного оружия, а их основной специальностью было как раз осуществление казней в общественных местах. Курц осмотрел помещение. В кабинках находилось всего лишь полдюжины людей: два молча сидевших порознь старика и измученного вида мать с тремя шумными мальчиками дошкольного возраста. Один из них уставился на Курца и показал ему средний палец. Мать ела свой картофель фри и делала вид, будто ничего не видит.
Курц еще раз осмотрелся. Две передние двери ресторана выходили на юг, где проходила Шеридан-драйв. Восточная и западная двери ярко освещенного зала вели на стоянки автомобилей. Северная стена была глухой, если не считать двух дверей в туалеты.
