Профессор и несколько вверенных ему лабораторий занимались исследованиями аномалий Мерзлоты и попытками их предупреждения. Он был тем человеком, который первый начал изучать не конкретно монстров, классифицировать их и определять их уязвимые места, а логику их поведения. Лучшая защита — это нападение, было не про нашу кафедру. А вот лучшая защита — это предсказание или предугадывание, как раз про него. Мы ставили датчики, чипировали краулеров, сопоставляли и анализировали, отслеживали аномалии — все для того, чтобы заранее предугадать, где появится чрезмерная опасность.
Профессор был одним из тех ученых, которые считали, что Мерзлота еще ничего человечеству не показала, а лишь позволила прикоснуться к своим секретам. Люди получили ценнейшие ресурсы, технологии, энергию, но почему-то прикрыли глазки значками долларов, как и я совсем недавно, на то, что ничего не знают об этом мире.
Я хорошо помню, как профессор мерил быстрыми шагами лабораторию и рассуждал вслух ни к кому персонально не обращаясь:
— За последний год — около тридцати новых подвидов монстров класса «Aльфа» и порядка десяти новых, подходящих под категорию «Супер». Это сумасшедший скачок! Ранее мы наблюдали по одному-два новых подвида в год. Что мы будем с ними делать, если они разом выйдут из своих нор? И пойдут на Вавилон? А если им будет этого недостаточно, и они придут к нам? А если портал ведет не нас к ним, а их к нам?
Собственно, именно профессор запустил эксперимент с использованием краулеров в качестве своего рода радаров. Он вычислил, что камни чутко реагируют на определённые энергетические частоты, исходящие от сильных монстров, и стараются покинуть место, где происходит излучение.
Многие в научном мире считали Симонова чудаком, плодившим теории о скорой гибели человечества. Правительство и корпорации были сосредоточены на зарабатывании капиталов и гонке вооружений и не сомневались в надежности защиты, имея армии клонов и Ориджиналов. Сильным мира сего казалось, что у людей есть все необходимые технологии, чтобы справиться с любыми монстрами и аномалиями.
Я снова вспомнил темное облако в небе над Мерзлотой. Возможно, капля критического мышления всем бы не помешала.
По мере того как я продвигался вперед, я заметил, что ландшафт потерял свою стройность и упорядоченность. Везде валялись осколки льдин вперемежку с камнями. Пещеры, обозначенные на карте, были завалены, как и половина проходов.
Справа обнаружилась целая каменная плита, вздыбившаяся и расколовшаяся, вероятно, от какого-то подземного толчка. Краем глаза, я заметил, что там что-то блестит. Я подошел поближе и отодвинул несколько камней, мешавших мне разглядеть то, что скрывалось под ними.
Потрескавшаяся резина, кусок крыши с глубокой вмятиной посередине, остовы сидений и вырванные провода. Похоже на вездеход. Большой и старый, еще из тех, когда стенки кузова были чуть ли не толще, чем сам кузов.
Я сбил лед с той части корпуса, где должен был быть какой-то опознавательный знак. И на почти исчезнувшей маркировке различил иероглифы. Я просканировал их с помощью визора — китайские. Пекинский научно-исследовательский институт — не то наши партнеры, не то конкуренты.
Странно. Я еще раз сверился с картой, запустив проверку архивных сводок. Здесь в принципе почти ничего не было (пара заброшенных шахт — одну построили ошибочно, так толком ничего там и не добыв, а вторую даже не достроили, когда признали сектор бесперспективным). Причем обе были наши, а китайцы всегда вели разработки сильно с другой стороны Вавилона.
Я с усилием оторвал примерзшую к корпусу дверь и заглянул внутрь. За рулем вездехода были останки клона, покрытого фиолетовой плесенью. «Фангус аскомикотас» или как-то там — у меня первое время на реабилитации довольно часто была повышенная сонливость и не все лекции по профпереподготовке хорошо отложились в памяти.
Паразит, способный со временем подпортить даже скайкрафт, не говоря уже об этой китайской подделке. Качество их металла еще и во времена моей молодости ругали, так что ничего удивительного.
Больше половины его туловища уже растворилось, а сама плесень засохла. Видать, очень давно он здесь лежит.
Аккуратно, чтобы не вляпаться, а то вдруг я больше важной информации проспал, я отломал от вездехода кусок и поворошил им «мертвого» дроида, потом сдвинул в сторону и протиснулся в кузов.
Сразу за сиденьем обнаружил несколько пластиковых ящиков припорошенных смесью песка и снега. Нашел пару «протухших» аккумуляторов, пустые контейнеры для сбора породы и материалов, треснувший (а потом и вовсе рассыпавшийся в моих руках) ноутбук. Рядом валялся открытый чемоданчик с ремонтным набором, на вид еще более бесполезный, чем те, что были на станции. Хотя возраст, похоже, одинаковый. Может, и партия одна.
