Со времени моего последнего разговора с Мариной прошло уже пять дней. Тогда, в завершении нашей беседы, она сказала, что поедет на вокзал, возьмет билеты на поезд, а завтра сообщит мне, когда ее нужно будет встречать. Я позвонил ей из переговорного пункта на следующий день, но вместо ответа в трубке слышались только длинные гудки. Я не придал этому значения. Уже бывало так, что я не дозванивался ей с первого раза. Я позвонил еще через несколько часов, а потом на следующий день, а потом еще на следующий. Ответа так и не было.
Тут я уже начал волноваться не на шутку. Марина постоянно вращалась среди не самых лучших людей города, и я не понаслышке знал, что бывает с теми, кто по какой-то причине вышел из доверия у подобного рода публики. Перед моим отъездом она явно была под наблюдением людей Вахо, значит, он по какой-то причине не доверял ей. По нашим отрывочным с ней разговорам, я знал, что у Вахо большие проблемы из-за московской комиссии, расследовавшей деятельность крупных подпольных цехов по производству контрафактной продукции в нашем городе. Марина была под подозрением также и у милиции, на это явно указывал мой разговор с капитаном Казанцевым, который приходил ко мне в больницу и пытался выведать, что связывает меня с Мариной.
Внезапное молчание Марины на фоне ее явно выраженного желания приехать сюда, ко мне на море, меня сильно тревожило. Могло быть, конечно, так, что она внезапно куда-то уехала и не смогла меня предупредить, потому как позвонить мне ей было некуда. В Советском Союзе телефон был роскошью, и у хозяйки дома, в котором я жил, его не было. Все звонки я всегда совершал из переговорного пункта в Анапе. У Марины тоже мог сломаться телефон. Она могла внезапно заболеть и попасть в больницу. Для ее молчания могли быть десятки причин. Думать о плохом мне не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову.
— Тебя что-то тревожит? — спросил меня Сергей, когда я в пол-уха слушал его объяснения по проводке ци по меридианам конечностей.
— Да, один очень дорогой мне человек — моя девушка — внезапно перестала выходить на связь, — кивнул я. — Я начинаю волноваться о ее судьбе.
— У тебя есть причины думать, что с ней могло произойти что-то плохое? — Уточнил Сергей.
— Да, есть, — кивнул я. — Когда я уезжал сюда, у нее были кое-какие трения с весьма опасными людьми, поэтому я и тревожусь.
— А ты пробовал попросить кого-то из своих друзей там, у себя дома, узнать о ней?
Я задумался. Из моих друзей и учеников телефон был только у Вани. Но Ваня сейчас должен быть в Москве, так что он мне точно не поможет.
— Там все сложно. И я бы никого не хотел вводить в курс наших отношений с этой девушкой. — Я покачал головой.
— Тогда тебе нужно возвращаться, — пожав плечами, сказал мне Сергей. — Зачем терзаться неизвестностью, если можно самому все узнать? Тем более, если ты считаешь, что твоей девушке может грозить опасность.
— Я так и думал сделать, — согласно кивнул я. — Сегодня же уеду домой.
— Будь осторожен и помни, что Дао всегда дает нам подсказки, нужно только быть внимательным и не пропустить их. Не торопись действовать, сначала разберись в ситуации. Надеюсь, что с твоей девушкой ничего плохого не случилось.
— Спасибо за науку, — улыбнулся я. — Может быть, еще увидимся когда-нибудь.
— Может быть, — улыбнулся в ответ Сергей. — У каждого из нас свой путь, но наши пути могут иногда пересекаться. Все в жизни происходит так, как должно произойти. Следуй вместе с потоком, а не вопреки ему.
Город встретил меня сильным ливнем, и грозой с молниями. Я выскочил из вагона поезда и бодро припустил к зданию вокзала, держа свой тяжеленный рюкзак перед собой в руках. Пока добежал, вымок до нитки, как будто в бассейн с водой нырнул. В зале ожидания было душно и полно людей. Все попрятались от августовской грозы, хлещущей потоками воды перрон, стоящие на путях поезда и большие окна вокзала. В такую погоду выходить на привокзальную площадь, чтобы поймать машину, не имело смысла. Все таксисты и частники либо попрятались у себя в машинах, либо стояли внутри вокзала и вместе с остальным народом глазели в окна на потоки воды, лившиеся безостановочно с разверзшихся небес. В поезде всю дорогу я обдумывал план действий, но ни к чему конкретному так и не пришел. Для начала, надо собрать побольше информации, а уже потом что-то предпринимать. Теперь, стоя у окна и глядя на бьющие по пузырящимся лужам крупные капли воды, я гадал, что ждет меня в ближайшем будущем. Хочется верить в хорошее, но на душе какое-то гнетущее чувство. Ладно, сначала нужно как-то добраться домой, скинуть мокрые вещи, отмыться от душного запаха плацкартного вагона, въевшегося, кажется, даже в волосы, а дальше посмотрим.
