После нескольких обманных пассов руками, я делаю выпад и атакую внешним круговым порезом шею противника. При хорошем попадании, этот порез вскроет ему сонную артерию и тогда все, считай, приплыли. Мой противник, как я и ожидал, все отлично видит и отшатывается корпусом назад, очень точно уходя из зоны досягаемости моей вооруженной руки, и, в свою очередь, тут же атакует порезом мою шею. Я же продолжая свою комбинацию, ныряю под его атакующую руку вниз, глубоко подсаживаясь на ногах и атакуя мощным порезом с протяжкой его подколенные связки. Прошло. Отлично! От моего пореза нога противника подламывается в коленном суставе, и он теряет равновесие, взмахивая своими руками-граблями в попытке его восстановить. Вот это то, что мне и нужно. Я, выходя из атаки, наношу в открывшийся бок несколько мощных уколов и быстро разрываю дистанцию.
— Отлично Костылев! — Ведерников хлопает в ладоши и насмешливо смотрит на моего противника, — подловил тебя таки этот пацан, хоть ты и сомневался.
— Подловил, Василий Иванович, — сокрушенно кивает мой противник и классный парень Витя Колодяжный, бывший спецназовец, а нынче опер из Химок. Он потирает бок куда, я в азарте не соизмеряя усилий, воткнул как минимум три укола. Скорей всего, у него там будут большие синяки после тычков деревянным макетом ножа.
Несмотря на небольшие размеры и затупленный конец, деревянный макет ножа, при хорошем попадании, способен и перебить пальцы на руках и поломать ребра. Синяки по всему телу, сечки на голове и отбитые пальцы — это обычные спутники любителей «фехтования на коротких деревянных палочках», как часто называли любителей спортивного ножевого боя в моей реальности. Здесь такого понятия как спортивный ножевой бой еще не существует, и все, что связано с ножом, считается прерогативой бандитов и хулиганов. Но у нас на тренировках эта дисциплина стала входить в обязательную программу, после нашей недавней импровизации с Ведерниковым. Тогда парни из нашей группы попросили Василия Ивановича уделить побольше внимания работе с ножом и против него, и как оказалось, у нас в группе была пара довольно неплохих спецов ножевого боя. Тот же Колодяжный, познакомившийся с ножевым боем во время службы в армейском спецназе и Алексей Савельев — работник прокуратуры, просто обожавший нож во всех его проявлениях. Он отлично метал ножи, довольно понимал принципы работы с ножом и как со мной поделился по секрету имел неплохую коллекцию ножей изъятых у задержанных, и не ставших вещдоками. Уже и так не малую коллекцию, ему постоянно пополняли друзья и знакомые из органов.
— Вить, извини, я наверное с уколами перестарался сегодня, — подхожу и по-дружески обнимаю Колояжного за плечи.
— Ничего, Юр, свои люди сочтемся, — под общий хохот парней вокруг по заговорщицки подмигивает мне он.
Последняя пятница перед наступающим новым тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом. В воздухе уже чувствуется неотвратимо приближающийся праздник. В магазинах выстраиваются огромные очереди за выброшенными к Новому году дефицитными товарами. В большинстве квартир уже стоят настоящие живые сосны или ели, загодя приобретенные на елочных базарах и наряженные настоящими стеклянными игрушками тщательно раскрашенными вручную, переливающимися огнями гирляндами, а также блестящими золотыми и серебряными дождиками. Детвора уже с нетерпением ждет новогодних подарков с шоколадными конфетами и обязательными ароматными мандаринками. А на различных предприятиях всего Советского Союза вовсю идет предновогодняя выплата зарплаты. Многие предприятия перед Новым годом выплачивают своим сотрудникам не только обычную заработную плату, но еще и премию и тринадцатую зарплату, чтобы рабочие и служащие смогли порадовать свои семьи подарками и праздничными сюрпризами.
Бухгалтер Серебрякова Надежда Павловна, уже получила в гострудсберкассе деньги по ведомости для всего завода, и вместе с сопровождающим ее крупным мужчиной с широченными плечами, пошла на выход. Сегодня, из-за премий и тринадцатой зарплаты, денег на этот раз было гораздо больше обычного, поэтому черный кожаный саквояж с деньгами был в руках у пятидесятилетнего Михаила Журавлева — крепкого, здорового мужика, немного звероватого вида, который трудился на заводе водителем самосвала и обладал огромной физической силой. На улице в заведенной машине их ждал второй плечистый водитель, выделенный директором специально ради такого случая.
