— Да нет, откуда я мог заранее узнать о нашем с вами разговоре, — покачал головой я. — Просто я и сам много думал над изменениями, которые произошли со мной, и выдал вам сейчас результат своих долгих размышлений.
— Ну допустим, а откуда ты тогда узнал о Рауле Риссо и о «Черных осах»? Эта информация совершенно закрыта для большинства наших с тобой сограждан.
— Виктор Петрович, слухами земля полнится, — засмеялся я. — Я надеюсь, что это не допрос, и не буду вам раскрывать свой источник информации, но поверьте, что в задушевных разговорах, что только не срывается с языка у знающих людей.
— Как у тебя в разговоре с Викой и ее друзьями, — вновь поддел меня собеседник.
— Каюсь, грешен. — Склонил голову я. — Сам где-то услышал, не помню уж и где, и решил блеснуть эрудицией в обществе прекрасных девушек.
Дальше наш разговор продолжался еще около часа в подобном ключе, где-то проходя по самой грани, но не переходя через нее. По итогу, Виктор Петрович поблагодарил меня за интересную и содержательную беседу и выразил надежду, что нам еще не раз представится возможность пообщаться вот так накоротке.
Ну что же, поговорить с умным собеседником мне всегда интересно, тем более, если этот собеседник из легендарной «стекляшки», и скорее всего, являлся одним из ее руководителей. Да и сейчас, несмотря на то, что он уже на пенсии, Виктор Петрович еще обладает довольно впечатляющими возможностями. Ведь моя проверка по всем фронтам, была на сто процентов инициирована именно им. ГРУ внутри страны обладает ограниченными возможностями для розыскной деятельности и может действовать только опосредованно. В моем случае был задействован военкомат, и возможные связи в МВД. Таких проверок я не опасался. Ничего сверх того, что мне сегодня выложил Викин дед, они не накопают. Они даже не вскрыли мои выступления на тотализаторе, а значит, и моя история с Абрамычем и его командой, и тем более мои похождения с цехом Вахо, останутся для них тайной. Хотя, мои отношения с Мариной, скорее всего, для них как раз не тайна, раз информация о них есть у милиции. Но и это тоже для меня никак не опасно. Повышенное либидо и связь с взрослой женщиной у нас в СССР никак не преследуется по закону.
Вот только интересно, зачем я понадобился такому уважаемому ведомству? Неужели вся эта бодяга только для того чтобы удовлетворить любопытство одной весьма симпатичной девчонки и ее влиятельного деда? А вот кстати и она. За всеми этими размышлениями, я прошел через гостиную, и увидев, что она уже опустела, вышел из дома. Наша компания частично хлопотала у мангала жаря мясо, а частично носилась по участку играя в снежки. Вика не делала ни того ни другого. Она переминалась с ноги на ногу неподалеку от крыльца и увидев меня выходящим из дома сразу подошла.
— Ну как, дед тебя не сильно там пытал? — Немного виновато спросила она.
— Нет,— покачал головой я, — не сильно. Хотя, в отдельные моменты, мне казалось, что он вот-вот достанет из под стола металлический чемоданчик с пыточными принадлежностями и займется мной уже по настоящему.
— Он может, — как то по девчоночьи шмыгнула носом Вика, видать вспоминая что-то свое, но тут же спохватилась и приняла свой обычный аристократический вид — А вообще извини, это я его на тебя натравила.
— Да я уже понял, — успокаивающе улыбнулся я.
— Просто ты весь из себя такой загадочный, вот я как-то и поделилась с дедом своими сомнениями. — Снова шмыгнула носом Вика
— Ты, наверное, приняла меня за американского шпиона? — Подмигнул ей я.
— Ну что-то типа того, — виновато пожала плечами Вика, и тут же протянула мне мизинец своей правой руки — Миримся?
— Угу,— Ответил я, по детски сцепляя свой мизинец с ее тонким пальчиком.
— Ну что, Степаныч, как тебе разговор? — поинтересовался Виктор Петрович у своего собеседника выключая запись на магнитофоне.
— Да что тебе сказать, Петрович, — задумчиво поскреб подбородок Степаныч, — Парень очень непростой, но по-моему перспективный. Давай-ка мы его весной к себе подтянем, прогоним через учебку и там посмотрим, что из него может выйти.
— Ну давай, — усмехнулся Викин дед. — Внучка только расстроится, когда ее друг в армию уйдет.
— Что, нравится он ей? — подмигнул Степаныч.
— Нравится, зараза, — согласился Виктор Петрович — Хоть она не признается, но я-то вижу, как она на него смотрит.
— Ну ничего, если нравится по-настоящему, то она его и из армии дождется. — успокаивающе махнул рукой Степаныч.
«Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги…». Под крылом нашего самолета сейчас о чем-то поют заснеженные просторы, но именно эта известная советская песня навязчиво звучит у меня в голове, когда я смотрю в круглое окошко иллюминатора на проплывающие внизу снежные поля, кое-где изрезанные тонкими черными нитями дорог.
