Когда они выходили из сарая, Эмили видела, как дождь разрушает его изнутри, и поняла, что он не выдержит бурю, как и коробки с фотоальбомами ее отца, фотографии, сделанные Дэниелом в подростковом возрасте, старое оборудование, которое могло быть ценным для коллекционеров. От этой мысли ее сердце сжалось. Хотя она забрала одну из коробок в дом, в сарае оставались еще три, набитые фотоальбомами отца. Она не могла смириться с утратой этих бесценных воспоминаний.
Вопреки здравому смыслу, Эмили рванула к месту, где лежали коробки. Она знала, что в них лежат и фотографии Дэниела, и фотографии ее отца, и та, что лежала сверху, была наполнена фотоальбомами ее отца. Она поместила щенка на верхнюю коробку и взяла ее в руки.
– Эмили, – крикнул Дэниел. – Что ты делаешь? Нужно выбираться, пока все не обвалилось.
– Иду, – крикнула она в ответ. – Просто не хочу их оставлять.
Она попыталась взять еще одну коробку, втискивая ее перед первой и придерживая их подбородком, но они были очень тяжелыми и объемными. Она никак не могла спасти все коробки с фотографиями.
Дэниел подошел к ней. Положив маму-собаку на пол, он сделал для нее поводок из веревки. Затем он взял две коробки с семейными фотографиями Эмили. Теперь у них были все три коробки с фотографиями ее отца, но не было ни одной с фотографиями Дэниела.
– А как же твои? – воскликнула Эмили.
– Твои важнее, – твердо ответил Дэниел.
– Только для меня, – ответила Эмили. – Как насчет…
Прежде чем она смогла договорить, сарай издал жуткий треск.
– Идем, – сказал Дэниел. – Нужно идти.
Он не дал Эмили шанса поспорить, сразу же ринувшись к выходу с бесценными фотографиями ее семьи в руках, которые он спас, пожертвовав своими. Эта жертва тронула Эмили, и она не понимала, почему он поставил ее интересы выше собственных. Когда они выбирались через дырку в сарае, капли дождя неистово били по ним. Эмили с трудом могла двигаться из-за сильного ветра. Она боролась с ним, медленно пробираясь по газону.
Внезапно сзади послышался громкий треск. Эмили вскрикнула от неожиданности и, обернувшись, увидела, что огромный дуб, который рос рядом с домом, упал прямо на сарай. Упади он минутой ранее, они оба пострадали бы.
– Это было близко, – закричал Дэниел. – Нам лучше поскорей возвращаться в дом.
Они прошли по газону к задней двери. Когда Эмили открыла ее, ветер сорвал ее с петель и понес по двору.
– Быстро в гостиную, – сказала Эмили, закрывая дверь между кухней и гостиной.
Она насквозь промокла и оставляла за собой огромные мокрые пятна на полу. Они зашли в гостиную и положили собаку с щенками на ковер у камина.
– Можешь разжечь камин? – попросила Эмили Дэниела. – Они, должно быть, замерзли.
Она потерла руки, чтобы согреться.
– По крайней мере, я замерзла.
Без единого возражения Дэниел приступил к работе. Через пару минут комнату освещал яркий огонь.
Эмили помогла щенкам найти маму. Они принялись сосать молоко, чувствуя себя более расслабленно в новой обстановке. Но один щенок не кушал.
– Кажется, этот болен, – встревожено сказала Эмили.
– Это самый маленький, – сказал Дэниел. – Скорее всего, он не дотянет до утра.
У Эмили от этой мысли проступили слезы на глазах.
– Что мы будем со всеми ними делать? – спросила она.
– Я отстрою для них сарай.
Эмили засмеялась.
– У тебя никогда не было питомца, правда?
– Как ты догадалась? – живо ответил Дэниел.
Вдруг Эмили заметила кровь на рубашке Дэниела. Она капала с раны на его лбу.
– Дэниел, у тебя кровь! – воскликнула она.
Дэниел потрогал лоб и посмотрел на окровавленные пальцы.
– Наверное, порезался об одну из веток. Ничего страшного, рана неглубокая.
– Давай закроем чем-то, чтобы инфекция не попала.
Эмили пошла на кухню в поисках аптечки. Из-за ветра, врывающегося сквозь проем, где стояла задняя дверь, передвигаться по кухне было гораздо сложнее, чем она думала. Ветер носился по комнате, подхватывая все, что не было привинчено к полу. Эмили старалась не думать о разрушениях и о том, во сколько обойдется ремонт.
Наконец она нашла аптечку и вернулась в гостиную.
Мама-собака перестала крутиться, и все щенки кушали, кроме самого маленького. Дэниел держал его в руках, пытаясь уговорить его поесть. Эта картина растрогала Эмили. Дэниел продолжал удивлять ее, начиная с его умения готовить, отличного вкуса в музыке, его талантливой игры на гитаре, его умения обращаться с молотком и заканчивая его трепетной заботой о беспомощном создании.
– Безуспешно? – спросила Эмили.
Он покачал головой.
– Кажется, у этой крохи плохи дела.
– Мы должны дать ему имя, – сказала Эмили. – Он не должен умереть без имени.
– Мы не знаем, мальчик это или девочка.
– Тогда нужно назвать его как-то нейтрально.
– Как, например? Алекс? – сказал Дэниел, морща лоб в растерянности.
Эмили засмеялась.
– Нет, я имела в виду что-то наподобие Рейн.
Дэниел пожал плечами.
– Рейн. Сойдет, – он положил Рейн к остальным щенкам. Они все карабкались ближе к маме, а самого маленького постоянно отталкивали. – Как насчет остальных?
– Что ж, – сказала Эмили. – Как насчет Бури, Тучи, Ветра и Грома?
Дэниел широко улыбнулся.
– Очень в тему. А мама?
