– Почему бы тебе не выбрать ей имя? – сказала Эмили. Она и так уже назвала щенков.
Дэниел погладил собаку по голове, и та издала довольный звук.
– Как насчет Могси?
Эмили взорвалась смехом.
– Не очень в тему.
Дэниел пожал плечами.
– Я же выбираю, правильно? Я выбираю Могси.
Эмили ухмыльнулась.
– Конечно. Это твой выбор. Значит, Могси. А теперь дай я осмотрю рану.
Она села на диван, нежно повернув к себе голову Дэниела своей ладонью. Убрав волосы с брови, она продезинфицировала рану на лбу. Он был прав – порез был неглубоким, но сильно кровоточил. Эмили понадобилось несколько пластырей, чтобы соединить края раны.
– Если повезет, – сказала она, приклеивая еще один пластырь, – у тебя останется крутой шрам.
Дэниел ухмыльнулся.
– Отлично. Девушкам ведь нравятся шрамы, верно?
Эмили засмеялась и приклеила последний кусочек пластыря. Но она не спешила убирать руку с его лица. Смахнув прядь волос, падающую ему на глаза, она провела пальцами по контуру его лица, опустившись к губам.
Дэниел посмотрел ей прямо в глаза. Он потянулся к ее руке и прижался губами к ладони.
Затем он обхватил ее за талию, пересадив с дивана к себе на руки. Их промокшая одежда соприкасалась, когда он прижался своими губами к ее. Она гладила его руками по всему телу, ощущая каждый изгиб. Пламя между ними разгорелось, когда они стягивали друг с друга мокрую одежду, затем соприкоснулись телами, двигаясь в гармоничном ритме, поглощенные друг другом, совершенно забыв о бушевавшей снаружи буре.
Эмили проснулась в объятиях Дэниела. Солнце ярко светило, будто никакой бури и не было. Но Эмили знала, что она была и принесла масштабные разрушения.
Она высвободилась из крепких объятий Дэниела и, натянув тонкое платьице на бретельках, спустилась на первый этаж, чтобы оценить разрушения.
В гостиной Могси, по всей видимости, испугалась бури. Одна из подушек была разодрана, а наполнитель был разбросан по комнате. На ковре также были большие пятна от разбросанной грязной и мокрой одежды Дэниела и Эмили. Она улыбнулась про себя, вспомнив, как они стягивали ее друг с друга.
«Что ж, если запятнанный ковер и пожеванная подушка – единственные вещи, которые пострадали, все не так уж плохо», – подумала она.
Наибольшим сюрпризом для Эмили стало то, что Рейн, самый маленький щенок, пережил ночь и радостно кушал. Но это также означало, что теперь ей придется заботиться о собаке и пятерых щенках. Она не представляла, что будет делать с ними, но решила разобраться с этим позже, после того, как приготовит остатки курицы для Могси, которая, должно быть, проголодалась. И после того, как разберется с домом.
Эмили услышала, как Дэниел ворочается наверху, пока она продолжала обходить дом. Проходя мимо столовой в бальный зал, она услышала позади шаги Дэниела.
– Насколько все плохо? – спросил он.
Хотя он никогда прямо не говорил этого, Эмили знала, что бальный зал был его любимой комнатой в доме. Она была самой большой, самой волшебной, и именно она объединила их, именно здесь все началось. Если бы не бальный зал, прошлой ночи могло бы не быть. Мысль о том, что с ним что-нибудь могло случиться, ужасала их обоих.
Эмили робко заглянула внутрь. Дэниел стоял сзади.
– Кажется, все в порядке, – сказала Эмили.
Но затем она заметила что-то блестящее на полу и побежала туда. Ее подозрения оправдались, когда она подняла осколок стекла.
– О нет, – воскликнула она. – Только не витражное стекло! Пожалуйста, только не витражное стекло!
Вместе с Дэниелом они сняли фанеру со старинных окон. На пол посыпалось еще больше осколков.
– Не могу поверить, – взвыла Эмили, понимая, что замена обойдется ей слишком дорого, да и заменить его вряд ли получится.
– Я знаю кое-кого, кто может помочь, – сказал Дэниел, пытаясь подбодрить ее.
– Бесплатно? – угрюмо и безнадежно спросила она.
Дэниел пожал плечами.
– Кто знает? Он может сделать это просто из любви к дому.
Эмили понимала, что он пытается утешить ее, но она готова была расплакаться.
– Это нелегкая работа, – сказала она.
– Но люди здесь хорошие, – сказал Дэниел, обнимая ее за плечи. – Идем, сейчас мы все равно не сможем ничего сделать. Давай я приготовлю тебе завтрак.
Он провел ее в кухню, приобнимая за плечи, но кухня тоже оказалась в плачевном состоянии. Дэниел и Эмили собрали разбросанные вещи, затем Эмили поставила кофе вариться, радуясь, что хотя бы кофейный чайник не постигла та же участь, что и тостер, который упал на пол и разбился.
– Как насчет вафель? – спросил Дэниел.
– Я не против, – ответила Эмили, усаживаясь за стол. – Но у меня нет вафельницы, так ведь?
– Ну, технически есть, – ответил Дэниел и, увидев нахмурившееся лицо Эмили, потрудился объяснить. – Серена зарезервировала ее на гаражной распродаже. Сказала, что вернется и расплатится в следующий раз. Не знаю, шутила она или нет, но она так и не вернулась, поэтому, думаю, эта вафельница не так уж и нужна ей.
Он подошел к Эмили и налил ей чашечку горячего черного кофе.
– Спасибо, – сказала Эмили, смущаясь от заботы, с которой Дэниел готовил ей завтрак.
