Томми молча сидел в кресле и смотрел в окно, лицо его было неподвижно. Он мало походил на чудовище, от которого надо оберегать. Пруиту неожиданно стало его жалко.
— А для этого, — устало продолжал лейтенант, — нам необходимо иметь веские юридические доказательства. Тогда мы сможем поместить этих людей туда, куда предписывает закон. К вашим ребятам у нас никаких претензий нет.
— Я думал, по закону оба партнера виноваты одинаково, — сказал Пруит. — По крайней мере мне так говорили, — добавил он.
— Это так, — вяло согласился лейтенант. — С юридической точки зрения. Но, как я уже сказал, против ваших ребят никто дело возбуждать не станет. Мы только просим вас помочь нам уничтожить рассадник порока в районе Ваикики. «Таверна Ваикики» — вполне уважаемое заведение, и его владельцы не меньше нас заинтересованы в том, чтобы ресторан не превращали в тайный притон. Но сами они с операцией такого масштаба вряд ли справятся. Это под силу только полиции.
— Так точно, сэр, — сказал Пруит. У лейтенанта был очень усталый вид, а в списке оставалось еще человек десять. Он пожалел лейтенанта.
— Хорошо. Я еще раз повторю свой вопрос. Пруит, у вас когда-нибудь были контакты с гомосексуалистами?
— Да как-то раз одного обчистил. Это давно было, еще до армии. Я тогда бродяжил.
Лейтенант еле заметно поджал усталые губы.
— Ладно, — сказал он. Потом кивнул стоявшему у двери секретарю. — Приведите.
Секретарь вышел и вернулся с Маджио и двумя охранниками. Один из охранников, держа автомат наперевес, вошел в кабинет первым и повернулся лицом к двери, вслед за ним появился Маджио, второй охранник, тоже с автоматом наперевес, вошел последним. Секретарь направился через кабинет к столу. Его маршрут пролегал между охранником по кличке Шоколадка и Маджио. Шоколадка шагнул навстречу секретарю и с деревянным лицом выдвинул автомат вперед, как по команде «на грудь».
— Проходить между заключенным и конвоиром запрещается, — деревянным голосом сказал он.
— Ой, извините! — Секретарь ужасно смутился. — Я забыл, — неловко объяснил он и обошел охранника с другой стороны.
— Пруит, вы знаете этого человека? — устало спросил лейтенант.
— Так точно, сэр.
— Он ваш друг?
— Не то чтобы друг, сэр. Просто мы из одной роты.
— Разве вы не разговаривали с ним в приемной?
— Разговаривал, сэр. С ним многие разговаривали.
— Но вы, кажется, сидели рядом с ним.
— Так точно, сэр.
— Вы когда-нибудь ездили вместе с этим человеком в увольнительную в город?
— Так точно, сэр. Несколько раз.
— Вы с ним ездили на Ваикики?
— Никак нет, сэр. Я его там раза два встречал, но вместе мы туда не ездили.
— Говорите, вы его там встречали?
— Так точно, сэр. Я там встречал многих из нашей роты. Мы все туда изредка ездим.
— Нас сейчас интересует именно этот человек. С кем он был, когда вы его там встречали?
— Не помню, сэр.
— С кем-нибудь из вашей роты?
— Я не помню. По-моему, он был один.
— То есть вы не знаете тех, с кем он был, или он был вообще один?
— Вообще один, сэр.
— А вы не встречали его в «Таверне» с людьми, которых видели там раньше?
— Никак нет, сэр.
— Хорошо. — Лейтенант устало повернулся к секретарю: — Уведите.
Маджио вывели из кабинета. Все повторилось в том ям порядке: сначала за дверь вышел вооруженный охранник, потом Маджио, потом второй охранник.
— Серьезные ребята, не рискуют. От этих ему не улизнуть, — не удержался Пруит. Его слова не были адресованы кому-то в отдельности.
— Рядовой Пруит! — резко одернул его первый лейтенант из Шафтерской части ВП. — Вы достаточно давно служите в армии, правила конвоирования заключенных для вас не новость.
— Так точно, сэр, — сказал Пруит и заткнулся.
— Чтобы больше я от вас ничего подобного не слышал, — строго предупредил «вэпэшник».
— Так точно, сэр.
За столом мулат устало вертел в руке карандаш.
— Итак, вы ничего не можете сообщить нам об этом человеке? — Он кивнул на Томми, который по-прежнему смотрел в окно с каменным лицом, стараясь быть выше всех этих грязных инсинуаций и попыток опорочить его.
— Так точно, сэр. Я его не знаю.
— Мы пытаемся помочь вашим ребятам выпутаться из этой неприятной истории, — терпеливо объяснял лейтенант. — Вы все вы очень рискуете, бывая в подобных местах. И я думаю, вы сами давно это понимаете. — Он замолчал.
— Так точно, сэр, — сказал Пруит. — То есть никак нет.
— Нарушая законы, человек подвергает себя риску, — заученно произнес лейтенант. — Рано или поздно его настигает расплата. Мы, Пруит, пытаемся помочь вам, пока все вы не увязли в этом слишком глубоко. Но мы не сумеем вам помочь, если вы будете отказываться от нашей помощи. — Он опять замолчал.
— Никак нет, сэр, — сказал Пруит. — То есть так точно.
— Вы по-прежнему не хотите нам ничего сообщить?
— Я не знаю про что, сэр.
— Что ж, тогда у меня все, — устало сказал лейтенант. — Вызовите следующего.
— Есть, сэр, — и, не успев сообразить, что это не положено, Пруит машинально отдал честь лейтенанту гражданской полиции. Лейтенант улыбнулся, а шафтерский «вэпэшник» зычно расхохотался. Беззаботные молодые люди из ФБР никак не реагировали, только прислонились к стене и вновь слились с мебелью.
