Кто бы подумал, что это будет тянуться так долго? Весь развороченный, а все равно так долго. Мое тело все разворочено. Мое тело. Он не желает, чтобы все тело у него было разворочено.
Если хочешь, перестань напрягаться. Они ведь не поймут. Говорить ты не можешь. И двигаться тоже. Да и слишком уж затянулось. И тело у меня все разворочено. Разорвано на куски. Разворочено. Обидно. А они даже не поймут.
Но сам-то ты поймешь. Ты обязан держаться как надо. Теперь уже недолго. Еще минута, не больше. Ты ведь хочешь, чтобы все как надо. Что с того, что никто не узнает? Еще одна минута. Потом все кончится. Потом все будет позади.
Он лежал, чувствовал, что обливается потом, и заставлял себя признать правду. Признать, что это конец. Он глядел правде в глаза и обливался потом.
Мне страшно.
Если бы ты мог что-нибудь сказать. Хоть слово. Если бы ты мог хоть шевельнуться. Хоть что-нибудь сделать, а не просто лежать и смотреть в глаза правде. Господи, до чего же в этом мире одиноко!
Но потом в сознании у него что-то словно раздвоилось, и он вдруг понял, что это вовсе не конец, что это никогда не кончится. Лишили единственного утешения, слабея, подумал он. Когда-то он, помнится, уже думал про это, да, в тот день у Цоя, со стариной Редом. Про то, что любое решение непременно влечет за собой другое и эта цепь бесконечна. Значит, все-таки он прав. И от того, что он был прав, ему стало хорошо.
— Да-а, этот «томпсон» уж разворотит так разворотит, — сказал капрал Оливер. — Он что, все еще живой?
— И чего он остановился, не понимаю, — жаловался Гарри. — Чего не стрелял? Выходит, я теперь сволочь последняя. Я же не знал, честно! Я просто так стрелял. Честно, я же не думал… Фред, слышишь, что я говорю? — Гарри Темпл истерически зарыдал. — Фред, Фред, слышишь?
— Прекрати, — приказал Фред Диксон.
— Нет, честно, Фред! Фред, слышишь?
— Я сказал, прекрати! — Диксон влепил ему пощечину. — Успокойся. Ну!
— Я, пожалуй, обыщу его, — сказал Том Оливер.
— Гарри, ты выбирайся наверх и сядь, посиди, — велел Диксон. — Оливер, что ты там нашел?
— Пока ничего. Я-то сразу понял, что он не солдат. Ну-ка, ну-ка, минутку… Гляди! Старый пропуск в гарнизон. Видишь, не зря мне его форма не понравилась, что я тебе говорил? Дезертир он, вот кто.
— Та-а-к, — протянул Фред Диксон. — А из какой части? Что там в пропуске написано?
— Рядовой Роберт Э.Л.Пруит, седьмая рота …-го пехотного полка, — прочел Оливер. — Выходит, все-таки солдат.
— Да, — кивнул Диксон. — Пытался вернуться к своим… Надо будет сейчас с ними связаться, пусть пришлют кого-нибудь для опознания. Гарри, поехали. Том, останешься здесь. Мы только до телефона — и обратно.
Когда зазвонил полевой телефон, в фургоне ротного КП был только Тербер. Узнав, в чем дело, он решил, что поедет сам, и велел Розенбери вызвать Рассела. Росс еще утром уехал вместе с Питом Карелсеном в Скофилд, они надеялись, что уговорят подполковника отменить приказ об увольнении Пита. Тербер был рад, что Росс и Карелсен до сих пор не вернулись.
— Розенбери, до моего возвращения останешься за старшего, — распорядился он. — Будут телефонограммы, все записывай. Если что-нибудь срочное, сразу же передавай в батальон.
— Есть, сэр, — спокойно ответил Розенбери.
— Рассел, поехали. Где машина?
— Значит, старина Пруит отдал концы, — сказал Рассел, когда они выехали на шоссе. — Старшой, а ты уверен, что это он?
— Все может быть. Сейчас узнаем. Нам надо к пустырю, — объяснил он. Потом замолчал и, пока они ехали, не произнес больше ни слова.
— Здесь, — наконец сказал он.
Слева было целое скопление синих и белых огней — фары автомашин и карманные фонарики. Мимо они бы не проехали. От обочины до того места, где светились огни, было ярдов сорок.
— Подъезжай прямо к тем машинам, — велел Тербер.
— Есть. — Рассел перевел рычаг на вторую скорость.
Кроме патрульного джипа, там было еще две машины — из части ВП приехали два капитана, майор и подполковник. Патрульные и офицеры сгрудились вокруг рва.
— Вы командир седьмой роты …-го пехотного? — спросил его подполковник, когда они с Расселом вылезли из машины.
— Никак нет, сэр. Я первый сержант.
— Первый сержант? — Подполковник взглянул на его шевроны. — А где ваш командир?
— В отъезде, сэр.
— А другие офицеры?
— Все выехали на посты, сэр.
— Что за ерунда! — возмутился подполковник. — Не могут же они отсутствовать все до одного!
— Сэр, наша рота обороняет позиции на полосе в десять — пятнадцать миль, и все посты необходимо проверять.
— Да, конечно, — сказал подполковник. — Я понимаю. Но ситуация очень серьезная, и надо, чтобы от вас был офицер.
— Разрешите доложить, сэр. В отсутствие офицеров я уполномочен самостоятельно принимать решения в любых непредвиденных обстоятельствах.
— И у вас есть на этот счет письменное предписание?
— Так точно, сэр. Только я его не захватил.
— Ладно, — сказал подполковник. Потом спросил: — Сержант, вы знали этого человека лично?
— Да, сэр, — ответил Тербер. Рассел тем временем уже подошел ко рву, присел на корточки и разговаривал с двумя патрульными.
— Хорошо, — кивнул подполковник. — Тогда опознайте его.
