Когда только начало светать, Гаврилов, всё обдумал и принял решение что ему делать дальше. А именно, отдав найденные на столе у Райана бумаги на хранение Кокоре и взяв с собой необходимый минимум вещей, он отправлялся вдогонку за Чарльзом. Нельзя было допустить его встречи с Карлом XI. Хотя у короля и был весьма умный советник — Юхан Юлленшерна, который во внешних делах королевства, советовал Карлу держаться самостоятельной политики. То есть никаких военных союзов, что бы ни принимать участие в ненужных войнах. Но, недооценивать этого проныру Фокса, тоже не стоило. Он стремился поскорее попасть в Шведскую Ливонию и дальше в Стокгольм, поэтому держал свой путь на Псков. Где его и надо было перехватить, не позднее.
На первом же постоялом дворе, весьма упитанный и лысый корчемник, поставив перед Юрием кружку пива и жареного мяса. Выслушал вопрос о том, не видел ли он молодого иноземца с охраной. Испуганно осмотрелся по сторонам и, растеряно пожал плечами. Витальевич повторил вопрос, решив немного «стимулировать память» хозяина заведения, тот польстившись на пару лишних медных монет, поведал: мол, проезжал подобный господин и точно, был с охраной. Прибыл вчера вечером, поел и, сменив лошадей, поехал дальше, наотрез отказавшись от предложенного ночлега.
— Точно говорю, спешил куда-то. — Окая, полушёпотом, говорил розовощёкий толстяк, усевшись за стол рядом с Юрием. — Кричал всё на одного из своих охранников, того, который мог говорить по нашенски. А тот конюхов наших торопил, мол, поторапливайтесь холопы, иначе батогов получите вместо денег. Ну а наши парни за это на этих гостей и осерчали, да так, что, обнаружив, небольшую поломку — на карете скоро колесо отлетит. Не сказали им ничего, пущай эта нерусь, в дороге помается, да будет знать, как на нас голос свой повышать.
Толстяк расплылся в злорадной улыбке.
— А ведь перед Чарльзом, наверняка тоже угодливо улыбался и лебезил. — Мысленно подметил Юра.
— Благодарю хозяин, за угощение и рассказ твой интересный, вот тебе ещё от меня, — Юрий положил на стол ещё один «медяк». — Но и мне в дорогу пора. Не обессудь и будь здоров.
Заметив нехороший огонёк, блеснувший во взгляде хозяина гостиного двора, Гаврилов решил не подавать виду. А только, рассеянно окинул корчму взглядом. Или ему показалось, или на самом деле, один из посетителей, еле заметно кивнул толстяку. Затем неспешно встал и пошёл к выходу.
— Да Юра, твои рисовки тебя и погубят. — Думал Гаврилов, поедая мясо и запивая его пивом. — Ну, кто тебя просил доставать кошель и соблазнять им окружающих. Хотя…, может быть, тобой заинтересовались потому, что Фокс приплатил местным задирам, чтобы те расправились со всеми, кто будет им интересоваться.
В любом случае доев заказанный ужин, Юрий, решил здесь не задерживаться. Он понимал, что неприятности уже не избежит: что оставшись здесь, что отправившись дальше. Но в пути хоть не будет ненужных свидетелей, мало ли чего в глухом лису может произойти: на то он и глухомань.
Как и положено — расплатившись, и устно поблагодарив хозяина постоялого дома, Гаврилов неспешно пошёл к выходу. Выйдя во двор, где неспешно возились работники корчмаря: немолодая, женщина с болезненной худобой (которую не могла скрыть даже рубаха и шугай), ощипывала курицу, возле коновязи, конюх возился с лошадью, вычёсывая ей гриву. В противоположность взрослым двое мальчишек, не старше десяти лет, по идее кололи дрова. Старший малец, как и положено, подтрунивал младшего. И в данный момент, смеясь, убегал от обиженного белобрысого малыша, позабыв о работе.
— Стёпка, курв… сын, ты чего балуешь? Ты вот от Миньки то бегаешь, а глядишь, очаг то без дров и загаснет! От сейчас матери твоей скажу, она-то тебе покажет, где раки зимуют.
Женщина, занимавшаяся птицей, и отвлеклась на ребятню, чтобы их приструнить и не успокоилась на том, что пожурила детей. А подняла с земли и бросила в их направлении кусочком сучка, валявшегося у неё под ногами. На удивление, это возымело действие на обоих озорников. Они молчком, понуро пошли назад к поленнице. Только тот, кого звали Степаном, выждав момент, когда никто на них не смотрел, отпустил Михаилу лёгкий подзатыльник. Малец замахнулся, чтобы ответить обидчику, но тут его окликнул конюх — пообещав надрать уши.
Во всю эту идиллию, не вписывалось только одно — Юрины лошади были явно чем-то встревоженными. Но почему были возбуждёнными именно его, а не все находящиеся рядом животные? И это настораживало.
— Спокойно красавица. Ну что с тобой, что случилось? — Гаврилов достал из дорожной сумки и протянул на открытой ладони сухарик, желая угостить им свою пегую лошадку.
Она, было, потянула к нему свою морду, но когда Юрий захотел поправить сумку, висевшую на ремне, через плечо — испугавшись этого движения, отпрянула. По тому, как она это сделала и косилась на руку, было ясно, что кто-то недавно её напугал, или причинил боль.
— Ну что с тобой произошло девочка? Кто тебя обидел?
