— Так и надлежит, государь. Только невместно тебе с послом говорить, я с ним встречусь на разводе гвардии. Выражу недоумение, и скажу, что хотя мы мобилизацию не объявляли, но еще десяток дивизий к тем тридцати, что у нас есть в Маньчжурии, легко отправить можем. Мы на японцев не нападали, азиаты первые решились, и пусть дают за свою дерзость полную сатисфакцию. И поспрашиваю про их «Антанту», пусть крутится как уж под вилами. Не нравятся мне соглашения, что за нашей спиной Париж заключает — с такими союзниками и врагов не нужно, они и так ими являются.
Последние слова великого князя Владимира Александровича прозвучали первым колокольным перезвоном по франко-русскому альянсу. Он бы их никогда бы не озвучил, если бы Российская империя сейчас терпела неудачу за неудачей, поражение за поражением…
— По большому счету Босфор с Дарданеллами нам совсем не упирались — от них одни проблемы сплошные, геморрой размером с кулак. Ты сам посуди, Сандро — Англия и Франция категорически против, особенно джентльмены. И если мы овладением Босфором, то они вытребуют у османов Дарданеллы, но представим на секунду, что мы заняли берега древнего Геллеспонта, и что — нас запрут выход из Эгейского моря. И начнут натравливать греков — русские заняли ваш древний Константинополь, они захватчики. И учти — Вене очень не понравится занятие проливов, она ведь сама на них глаз положила. И в Берлине особой радости не будет — им эта новость поперек горла костью станет, о том еще «честный маклер» Бисмарк писал. Так что зря «особый запас» из береговых пушек создавали и броненосцы для боя в проливах — время упущено, это полвека тому назад можно было, а сейчас…
Матусевич усмехнулся, глядя на растерявшегося великого князя — занятие зоны черноморских проливов было «идеей фикс» внешней политики со времен появления Российской империи. А тут такое заявление, да кому — представителю правящей династии. Пришлось добавить к сказанному то основное, что приберег на конец.
— Я прекрасно осознаю, что пока не запечатаем Босфор, наше черноморское побережье будет всегда находиться под вторжением вражеского флота. Единственное, что мы можем сделать — быстро выставить минные заграждения, подогнать субмарины и устроить «горячую встречу». А как появится более-менее нормальная морская авиация, а ждать хороших разработок еще двенадцать лет, то налеты торпедоносцев отобьют охоту соваться к нам у любого противника. Но лучше, конечно захватить Босфор и поставить по обе стороны укрепления — но такое возможно только в единственном случае, когда европейские страны передерутся между собой, и оба враждующих альянса будут готовы отдать нам за нейтралитет что угодно. Проще говоря, ждать и провоцировать мировую войну, но в ней не участвовать. Причем, объявить о
— И пусть Антанта с «Тройственным союзом» воюют, как ты высказался раньше, хоть до посинения.
— «Двойственным», Сандро — Австро-Венгрия должна воевать с Италией, и долго — противники друг друга стоят. Тогда Вене станет не до нас — все внимание будет уделено «итальянскому сапогу».
— Германия воюя один на один, сокрушит Францию, ты ведь сам говорил о плане Шлиффена, хотя старик еще жив.
— Не думаю, что она это легко сделает, если вообще сможет исполнить. Дело в том, что Париж сейчас надеется на нас, но так эти расчеты останутся тщетными, то поневоле галлы предпримут дополнительные меры. К тому же в такой ситуации и англичане приложат массу усилий, чтобы поддержать союзника, с которым они поделили мир в свою пользу. И встретят германское нашествие во всеоружии, к тому же пулеметы войдут в обиход благодаря нам гораздо раньше. Так что позиционная война неминуемо начнется, пусть не сразу, но месяца боев вполне хватит, если начнут не с пулеметной командой на полк, а на батальон. А когда они порядком обескровят друг друга и не будет определенных надежд на примирение, мы вступим в игру, но на своих условиях, и соблюдая исключительно собственные, пусть даже корыстные интересы. Только и всего, но скажу тебе даже больше. Те идеи панславизма, которые разделяет царь Николай Александрович, порочны и опасны. В какой славянский народ не ткни, они нам отнюдь не «братушки». Я ведь тебе говорил как они себя повели в будущем времени — какое там родство, нас просто использовали в своекорыстных интересах. Они в рот англо-французам заглядывают — вот с кого пример берут и кому охотно служат.
— Да-да, в двух мировых войнах воевали против нас, я это хорошо запомнилособенно болгары — трудно в такое поверить, но поневоле приходится. Я ведь долго думал на этот счет, а потом понял, что слишком велики между народами исторически сложившиеся различия.
