Джордж уселся рядом, пока Роф изучал небо, которое не мог видеть. Если собирается пойти снег, то небо уже затянули облака? Или же до сих пор видны звезды? В какой фазе пребывала луна?
Тоска в груди заставила его напрячь мертвые глаза в попытке узреть формы и очертания мира. Раньше срабатывало… появлялись головные боли, но уловка все равно срабатывала.
Сейчас же результатом стала лишь мигрень.
Бэт сказала позади него:
– Хочешь, чтобы я принесла пальто?
Он улыбнулся и оглянулся через плечо, представляя ее, стоящей в дверях особняка, свет позади нее обрамлял ее силуэт.
– Знаешь, – сказал Роф, – поэтому я так сильно тебя люблю.
Ее тон был трагически теплым.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не просишь меня зайти внутрь, потому что на улице холодно. Ты просто хочешь облегчить мне пребывание там, где я хочу находиться. – Он обратил к ней лицо. – Честно говоря, я спрашиваю себя, какого черта ты остаешься со мной? После всего дерьма… – Он жестом указал на фасад особняка. – Постоянные вмешательства Братства, сражения, правление. Я – придурок, утаивающий от тебя важные факты. – Он коротко коснулся оправы очков. – Слепота… клянусь, ты станешь святой.
Когда Бэт подошла ближе, ее аромат цветущих ночью роз, стал еще сильнее, даже, несмотря на порывистый ветер.
– Все не так.
Она коснулась его щек, но когда Роф склонился для поцелуя, остановила его. Удерживая лицо Рофа неподвижным, Бэт сняла с него очки и свободной рукой в ласке провела по его бровям.
– Я остаюсь с тобой потому, что, несмотря на наличие или отсутствие у тебя зрения, я вижу будущее в твоих глазах. – Его ресницы затрепетали, когда Бэт нежно провела по переносице. – Мое. Братства. Расы… у тебя невероятно красивые глаза. И сейчас я считаю тебя еще более храбрым, чем раньше. Не обязательно сражаться в рукопашной, чтобы показать свою храбрость. Или чтобы быть королем, в котором нуждаются твои люди. Или моим хеллреном. – Она положила ладонь в центр его широкой груди. – Этим ты живешь и правишь. Своим сердцем… здесь.
Роф моргнул.
Забавно, преобразования не всегда ожидаемы и происходят по плану. Да, конечно, изменение превращает тебя в мужчину. Осуществив брачную церемонию, ты становишься частью целого, ты уже не сам по себе. А рождения и смерти вокруг заставляют тебя взглянуть на мир иначе.
Но время от времени, как снег на голову, кто-то приходит в уютное местечко, где ты проводишь личное время, и меняет тебя. Будь на то удача, это будет твоя пара… и преображение напомнит тебе снова, что рядом с тобой абсолютно, стопроцентно правильный человек: то, что он говорит, трогает тебя не потому, кем этот человек тебе приходится, а из-за сути, которую он хочет донести.
Пэйн, давшая ему по морде, разбудила его.
Джордж вернул независимость.
Но именно Бэт – протянула ему корону.
Дело в том, что раз она смогла достучаться до него в таком настроении, она доказала, что это в принципе возможно. Ты можешь сказать то, что другим нужно услышать в подходящий момент. Сердце – вот ответ. Бэт доказала свою точку зрения.
Он взошел на престол, и даже кое-что сделал, будучи королем. Но в своей душе, он чувствовал себя воином, привязанным к канцелярской работе. От накопившегося возмущения он стал дергаться, и, даже не осознавая этого, каждую ночь смотрел на выход.
Ни зрения. Ни выхода.
И что, если, в конце концов, это было… нормально? Что, если придурки из Холлмарка были правы? Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Что, если нужно было потерять зрение, чтобы… стать истинным королем своей расы?
А не просто сыном, отвечающим по обязательствам своего отца.
И если верно утверждение, что потеря зрения улучшает другие органы чувств, может, изменилось именно и его сердце? И что, если верно…
– Будущее, – прошептала Бэт, – в твоих глазах.
Роф с силой прижал шеллан к себе, впитывая ее всем своим телом. Пока они стояли вместе, объединившиеся против зимнего ветра, тьму в его теле разогнало теплое сияние.
Любовь Бэт была лучом в его темноте. Ощущать ее – рай, который не обязательно видеть для постижения. И если она так сильно верила в него, то она была его храбростью и целью.
– Спасибо за то, что остаешься со мной, – хрипло сказал он в ее длинные волосы.
– Для меня нет другого места. – Она положила голову на его грудь. – Ты мой мужчина.
Материализовавшись на севере вместе с Братьями, Элена не могла выбросить Бэллу из головы. Женщина казалась до странного бесцветной, стоя в огромном величественном фойе, в окружении мужчин, обвешанных оружием. Взгляд был безжизненным, бледные щеки впали, будто сила ее воли подвергалась серьезным испытаниям.
Но она хотела, чтобы ее брат вернулся.
