— Давайте до того края хотя бы дойдем… — указывает руковй Бронислава куда-то вперёд. — А назад уже в обход тогда…
— Ну, это если живыми дойдем… — вздыхает её брат-близнец. — Вон, как нам тут рады…
Бронислава отстраняется от меня, берёт за руку брата, кивает нам с Акимом и решительно идёт вперёд.
Как-то с Ронькой за руку было спокойнее…
Радует только то, что помимо меня, здесь ещё два наложивших в штаны мужика…
Оглядываюсь вокруг себя постоянно, скоро голова, как у совы на триста шестьдесят градусов вертеться будет. И, нет, не ради Рониного незадачливого ухажёра, вернее, не только из-за него…
А что??? Нет, кто смелый, пусть сам в эту говорящу. рощу, которая ещё и ветками швыряется, идёт гулять!
И вообще… Сегодня жарко и даже душно, а тут прямо каким-то ледяным холодом веет…
Всё, Тимофей Кравцов, едь, к едрене фене, в город — не принимает деревню твоё городское нутро… И деревня тебя, походу, не принимает…
— Тихо! — вдруг резко командует Бронислава и мы все останавливаемся и замираем. — Слышите? — добавляет шёпотом.
Если выберусь из этой рощи живым, сразу позвоню отцу, пусть договаривается со своим одноклассником — он как раз в главврач в психушке…
Просто я сейчас реально слышу музыку…
Такое ощущение, что кто-то играет на флейте или…
Нет, если бы я одна это услышала, то тогда, конечно… Но, судя по лицам моих братьев и Тимофея, музыку слышим мы все.
И, нет, не отчётливую, словно мы на концерте, а такую, которая то ли есть, то ли нет, но скорее есть и где-то вдали…
А так ли мне жаль этого алконавта Петюню?
— Петька ведь у нас не музыкант? — зачем-то спрашивает Аким и мы втроём смотрим на него с «лёгким» недоумением. — Это я чему… Получается, не он там играет… — чуть кивает старший брат в ту сторону, откуда слышится что-то вроде флейты. — А, значит, нам туда не надо…
Да нам и в эту рощу-то было не надо ходить…
Вот, зачем я за ради какого-то дурака согласилась на это приключение⁇
Ладно, теперь-то что уже…
— А, может, наоборот — он там… — что-то Роник совсем белого цвета… — Может, он… Его…
Нет, если тут три мужика в обморок грохнутся, я что делать буду⁇!!
Мне и с одним дедулиным гостем веселухи хватает.
— Ну, стойте тогда тут, я схожу посмотрю… — нет, а что мне их уговаривать?
Отпускаю руку брата и решительно направляюсь именно туда, откуда слышна музыка…
Но не успеваю сделать и пары шагов, как меня за руку ловит Тимофей.
— С тобой пойду!! — и вид такой, словно мы на бой идём…
— Пошли… — нет, а если он со мной на «ты», то и мне, наверное, тоже можно!
— А чего ты сестру опять за руку-то хватаешь⁇ — шипит сзади Роник.
Да, это сейчас самое важное…
— Да отстань ты от них! Дураку же ясно — чего… — а это уже Аким. — Но если что…
Дал же Бог братьев…
Делаем с Тимофеем вид, что не слышим…
Да и не до того сейчас…
Мне — так уж сто процентов…
Но пусть лучше они нас с Тимофеем обсуждают, чем о том, о чём не надо, говорят. И без их разговоров уже поджилки трясутся…
Странно, но чем дальше мы идём, тем музыка становится тише…
Ладно, может, и не из рощи звук был, может, кто-то рядом на машине остановился, музыку включил, а мы тут уже напридумывали себе…
Но за руку Тимофея на всякий случай держу крепче…
Интересно, только — на кой? Чтоб если что — без меня не убежал?
Доходим до небольшого озера, которое, по большому счету, и озером-то назвать нельзя: маленькое оно совсем, но, говорят, очень глубокое и холодное…
И ещё кое-что про него говорят…
— Вещей вроде Петькиных не видно… — замечает Аким.
Просто вокруг озера всё так гладко, словно траву кто-то подстриг и любой, даже небольшой, предмет был бы заметен…
— Мог и в одежде утонуть… — отптимист у меня Роник…
Музыка уже почти и не слышна, лишь какими-то рваными отголосками…
— Может, назад пойдём? — предлагает Аким.
Нет, ну это логично: просто если мы у озера Петьку не нашли, то дальше до дороги всё просматривается и человека мы бы точно увидели.
— Лучше вперёд, — предлагает Роник, — вперёд меньше по роще идти…
И это верно… Так мы сейчас вдоль берега обойдем, потом выйдем на просёлочной дорогу и в деревню вернёмся уже по ней, не заходя в рощу. А если назад, то…
То от резкого свиста с хлопком, раздавшегося позади нас, все мысли, кроме как бежать сломя голову, пропадают напрочь!
Не сговариваясь, подрываемся, как будто нам солью чуть пониже спины стрельнули и всё, что я чувствую — что еле успеваю переставлять ноги за Тимофеем, который словно всю жизнь лёгкой атлетикой занимался. А, нет, тяжёлой — он же меня ещё за собой тащить умудряется…
Останавливаемся с ним только когда, как два припадочных зайца, чуть не вприпрыжку вылетаем на просёлочную дорогу.
Хотя — какие зайцы? Дышим как два паровоза, у меня аж слезы из глаз…
— Никогда… так не бегал… — выдыхает Тимофей мне в макушку…
Так…
А мы… А мы обнимаемся тут?
— Ээээ! Вы тут чего⁇!! — ну, хоть Роника не потеряли…
— А… на что… похоже? — задыхаясь, спрашивает Тимофей.
— Что ты сестру нашу лапаешь! — и Акима не потеряли…
— Точно… Лапаю… — соглашается этот… Да слов нет!!
— А кто разрешал? — заводится Роник.
— Роня! — уверенно так отвечает делулин гость.