. — Как их даже по именам запомнить, не представляю… Нет, Аким, Ты, Роник, Василиса, Глеб… И Совёнок, он же Лев…
— А после Глеба — Ефим, Даша, Ждан, Зоя, Иван и Калерия… — надеюсь, сама никого не забыла…
— Богато… — усмехается Тимофей. — Редко сейчас так…
Совёнок начинает кукситься в коляске и я решаю, что пора поворачивать к дому — кормить его нужно, да и памперс, похоже битком…
Кстати, о памперсах… Мама считает, что задерживать жидкости рядом с телом плохо и всё должно уходить, а ребёнка лучше оставлять просто на пелёнке в ползунках, но без памперса… Не знаю, как с помощью какашек Совёнок должен обмениваться энергией с окружающим миром и чем это ему поможет в будущем, но этот поток я решительно перекрыла…
Мама теперь со мной вообще не разговаривает — и кормлю-то я брата высушенным молоком от дохлой коровы, и тело в памперсах чего-то там из космоса не дополучает…
Но не успеваем мы дойти до дома, как видим, что навстречу нам несутся Дашка с Василисой, а сзади, держась рукой за сердце, почти бежит бабуля…
— Ну что, удрала мама всё же к озеру, да? — спрашиваю, заранее зная ответ…
— Давай, мы в эту сторону, а Глеб с Акимом — туда! — командует Роник, а у меня такое чувство, что мы сейчас на охоте, на которой я ни разу в жизни не был, и гоним дичь…
Только дичь тут гоним не мы, а мать Брониславы…
Это что там в голове у взрослой, только что родившей женщины, чтобы вот такую чудохеринку отчебучивать⁇!!
Нет, я слышал про послеродовую депрессию и всё такое, но не думал, что она может проявиться забегами по лесам и полям с последующим окунанием в озеро…
И это при том, что у тебя в анамнезе темература и тринадцать детей…
— А что будем делать, когда поймаем? — спрашиваю уже на бегу, потому что у меня, если честно, даже мыслей на этот счёт нет — никогда не приходилось ловить людей…
— А хер знает! — отмахивается от меня брат Брониславы.
И сразу всё понятно…
Ладно, главное найти, поймать и при… вести? нести? тащить? домой…
Обегаем с Роником небольшой синий дом с резными, словно кружевными, белыми наличниками и вылетаем на дорогу ведущую к той самой роще.
Да как-то совсем туда не хочется…
И можно сколько угодно говорить, что это всё дурацкие предрассудки и бабкины бредни, но когда у здоровых мужиков там от непонятно чего яйца поджимаются и руки леденеют, поверишь во всё паранормальное, как миленький…
На дороге, ведущей к роще, никого…
Нет, есть ещё слабая надежда, что Аким и Глеб оказались более удачливыми «охотниками», но что-то мне подсказывает, что просто тут всё не закончится…
И, как подтверждение моих мыслей, звонок на телефон Ронику, после которого брат Брониславы выдаёт такую тираду, в которой из цензурных слов только пара предлогов…
— Не нашли? — всё же спрашиваю, заранее зная ответ…
— Как сквозь землю провалилась! — отмахивается Роник. — Чё, в рощу пойдём? — вижу, как ему тоже туда хочется…
— А что делать? — оглядываюсь по сторонам, в надежде увидеть эту беглянку. Нет, а вдруг?
— Бляааа… Я как-то того… — взъерошивает волосы брат Брониславы…
Да я тоже уже того… А как до рощи дойдём, так совсем обтогокаюсь…
— Вот же коза заполошная!!! — возмущается Ронькин дед. — Запрещала Нюрка её пороть, а теперь сама жалеет!!!
— Да не запрещала я, — тут же появляется на крыльце бабушка Брониславы, — так, жалела иногда…
— А и жалеть не надо было! — поднимается с крыльца дед. — Дожалелась…
И я полностью с ним согласен… Нет, в целом, я против физических наказаний, но тут…
Сегодня обошлось всё просто чудом — бегущую в сторону рощи мать Брониславы заметила та самая тётя Тоня, которая у них в деревне тоже ведьма или вроде того, и буквально затащила к себе домой… Откуда только силы взялись⁈ На вид совсем на ладан дышит бабулька…
— Деда, а что теперь-то делать будем? — следом поднимается… Даша, кажется…
— От то ж… — потирает подбородок Роньекин дед… — Может, наручники у Санька возьмём? Или у Иваныча препарат какой для особо буйныйх кобыл?
И не сказал бы я, что это шутка…
Домой мать семейства доставил Аким. Причём, принёс, перекинув через плечо.
И пока мы дружной колонной дефилировали по деревне под обалдевшие взгляды местных, Ронькина мать обещала нам что-то такое в Карму, что в следующенй жизни переродиться нам всем удастся лишь в кучку голубиного помёта, поскольку большего мы не достойны…
— Устала? — Ронька стоит опираясь плечом на какое-то фруктовое дерево и крутит в руках соску-пустышку.
Хотя какого я спрашиваю — понятно же, что не просто устала, а еле на ногах держится…
— Иди сюда… — обнимаю со спины и притягиваю к себе.
Даже не сопротивляется…
Смыкаю руки на её животе и прижимаю к себе ещё сильнее…
— А тот врач… — Бронислава говорит тихо, почти шепчет. — Он поможет?
— Надеюсь, Ронь… — зарываюсь лицом в её распущенные волосы. — Он хорорший специалист…
— А если нет…? — и такое отчаяние в голосе…
И я не знаю, что сказать…
Мать её и до этой выходки вела себя…своеобразно, но тут… Не на цепь же её и правда, сажать…
— А я думаю, поможет… — говорю на вдохе, затягиваясь запахом её волос — медово-цветочным, сладким, самым вкусным…