— А вперёд! — тут же соглашаюсь я. И не потому, что у нас есть какие-то связи в опеке, а потому что они и так регулярно приезжают и проверяют. И вовсе не из-за плохих родителей или вроде того. Там не только они приезжают, администрация местная и всякие, кто в депутаты хотят — подарят три пакета гречки, а статей потом в интернете и газетах… И опека — только хвалится, что они помогают многодетной семье и всё в этом роде…
— И Тимофею расскажу, как ты со мной разговаривала! — а это, видимо, главный и последний аргумет…
— Можете даже дедулиной Жучке нажаловаться… — а я думала, шире улыбаться не умею…
— А, кстати, да! Насчёт Жучки… — разворачивается мать Тимофея, хотя до этого вроде как собиралась уходить. — Нужно ещё позвонить, куда следует, насчёт всяких колдовских обрядов!
— Уфологам… — подсказываю я.
— Надо же, какие слова у нас деревенские знают! — фыркает, как будто молотого перца вдохнула.
— Так в нашей деревне, не то, что в Вашей — дураков в город не отправляют…
И с удовольствием наблюдаю, как на лице и шее у Тимошкиной мамаши проступают красные пятна…
Закрываю магазин чуть раньше обычного — минут на пятнадцать всего. И ничего страшного — никто от голода не умрёт, а Василиска ко мне уже несколько раз прибегала, потому что Совёнок там даёт им жару.
Но не это главное.
Мама моя снова в рощу собралась…
Не помогают, получается, те таблетки, что прописал городской доктор…
И ладно бы одна собралась — с Совёнком.
Вопрос — зачем?
Вот и побегу выяснять…
Аким и Роник уже там, да и Маришка тоже, но все ждут меня, потому что мама наша с чего-то решила, что и я с ней в эту рощу пойду…
То-то мне одного раза не хватило…
Аким, кстати, сказал, что там ещё у бабушки с дедушкой скандал дома был. Только я не поняла — между бабулей и дедулей или между гостьями, или между бабулей с дедулей с гостьями… Понятно только, что ни в одном доме покоя нет…
Уж забрали бы эти гостьи своего болезного, да ехали бы в город…
— Я думаю, это потому что его кормила ты, а не я… — мама крутит в руках карандаш. — Понимаешь, у ребёнка прервалась связь с матерью и теперь он не сможет… Это как если бы к яблоне привить грушу… — делает широкий жест руками в воздухе и раскраска в виде мандалы падает с её коленей на пол…
— Мам, я ж не грудью его кормила… — пробую достучаться до хоть какой-то логики.
— Тем более… Лучше бы ты…
Аким, Василиска, Роник и я синхронно закатываем глаза…
— Нет, а что вы думаете, это всё… — снова широкий жест руками, словно мама хочет обхватить всю Вселенную. — Просто так…? Мы взялись ниоткуда и уйдем в никуда?
— В психушку мы отсюда, походу, уйдем… — шепчет Аким.
— Всё это… Любое наше действие… Любой жест или слово… Всё не уходит в пустоту и не пропадает в пространстве… И всё взаимосвязанно…
— Угу, — откликается Роник, — особенно поход в рощу и связь между тобой и Лёвкой…
— Роща… — мама достает из коробки несколько разноцветных карандашей. — Это место силы… Там всё становится на свои места…
— Может, тогда и правда, в рощу её? — шепчет Василиска.
— Мам… — даже не знаю, как вразумить-то её… — Вот мы были в той роще и что? Только проблем с соседями прибавилось…
Аж в носу защипало, как представила, чем наш второй поход для нашей же семьи обернуться может…
— Как что? — опять взмах руками и карандаши, взлетев в воздух, падают к маминым ногам. — Ты судьбу свою нашла!
— И судьба у меня — что ни день, от соседей отбиваться, да, мам?
— Почему? — пристально так на меня смотрит — Я про Тимофея…
— Нет, мам, про Тимофея ты ошибалась… — возражаю я. — Это не моя судьба…
— Твоя… Вот увидишь… — улыбается мне мама.
— А мы с Кимом тогда за просто так в роще в штаны понакладывали, получается? — Роник начинает собирать с пола раскраску и карандаши.
— Вы? — мама гладит его по голове. — Вы защитники… Воины Света…
— Ой, бляааа… — тянет шепотом Аким.
— Мам, — присаживаюсь на колени перед мамой, слегка отталкивая Роника. — Роща… Это просто много деревьев и всё…
— Но ты же слышала музыку, да? — мама и меня гладит по голове. — Ронь, мне нужно туда, я так чувствую…
Оборачиваюсь на Акима с Василисой, не зная, что делать…
— Роньк, там Тимофей к тебе пришёл! — заглядывает в комнату Глеб. — Выйти просит, а то ему по ступенькам больно подниматься…
— А ты говоришь, не судьба… — снова гладит меня по голове мама…
Оставляю маму на братьев и Василису и иду к Тимофею.
Раз человек с больной спиной через полдеревни пришёл, то точно что-то важное. Прям такое, что по телефону не скажешь…
Боюсь даже думать, что же у нас на этот раз?
Мать его змеёй обернулась и мне её расколдлвать нужно? Альбина в туалет провалилась? Дедулин Жучка ещё в кого-то переродился?
Есть, конечно, версия, что допекли наши гостьи даже мою бабулю и она всем на дверь указала, но первые три всё же кажутся более вероятными…
— Что случилось? — спрашиваю сразу, как только выхожу на крыльцо.
— В смысле? — и Тимофей только что глазками не хлопает.
— Ну, раз ты не позвонил, а пришёл, значит, у бабули с дедулей что-то из ряда вон произошло, да?
— Да нет… — и улыбается тут ещё. — Я просто к тебе пришёл…