— Да ты глухая, — он придавил вилку к шее, и у фифы заклокотало в горле, а на коже выступила капелька крови.
Это как же он ей придавил, чтобы тупой вилкой кровь пустить… или там зазубрина имелась? А, впрочем, какая разница, кровь пошла, и, значит, попытка покушения на убийства в прямом умысле. А с чем к нам обратилась эта лупоглазая? Правильно.
— Да делай ей хоть шестнадцать дырок, — я усмехнулась, — она упадёт, и я тебя пристрелю.
Он злобно прищурился, а потом глухо рассмеялся.
— Это ненастоящий, Костян, врежь-ка ей и отбери пукалку.
И этот Костян шлимазлый двинулся в мою сторону. Расстояние всего три метра, совсем не шутка.
Бахнуло в баре знатно. Я рот открыла, не так чтобы сильно помогло, но всё же лучше, чем им. Костян завопил и повалился на спину, хватаясь за правую ногу. А я направила дуло на первого и всё тем же спокойным голосом сказала:
— Шизофреничку отпусти, сам мордой в пол и руки за спину. Или пристрелю.
Подействовало. Аккуратно двумя пальцами положил вилку на стол и встал на четвереньки.
А стерва, как только прибыла полиция, сразу расхорохорилась. Пыталась операм свою версию рассказать. Да ну, куда там. Я ещё до приезда полиции сделала копию с записи. Недаром села именно за этот столик под камеру. А потом позвонила Игорю и сказала, где флешка лежит. Но, как оказалась, зря перестраховалась. Опера запись и не думали прятать, тем более оба придурка уже успели отметиться, так что мне только спасибо сказали.
А с береттой вообще смешно вышло. Я в дамскую комнату порхнула, ведь примерно 250 коньячку во мне сидело. Носик нужно было припудрить. А когда назад шла, упёрлась в спину парня, который что-то орал на весь зал. Я не прислушивалась, у меня и без него шум в голове стоял. Подумала: празднуют что-то, и это тамада, народ развлекает, горланя, как в две глотки. Он стал разворачиваться, и мой взгляд выхватил пушку в его руке. Выпила, не выпила, а сработали инстинкты. По руке ударила, ствол выбила. Да кто знал, что эти придурки пришли грабить бар с игрушечным пистолетом. Да и трезвой была бы, не ударила так сильно. Ну откуда мне знать, что у него кости хрупкие? Вот нас и повезли всех в участок, чтобы получить правдивые показания.
Ну да, трезвой аккуратно из сумочки паспорт достала бы, а так — высыпала содержимое прямо на стол. И пистолет выпал, и запасная обойма. Старлей, увидев мой арсенал на столе, глаза выкатил. Пришёл следователь: меня узнал, с моим отцом когда-то работали вместе. Прочитал лекцию о несовместимости оружия с алкоголем и вызвал Пантелеймоновича, чтобы и он мне всыпал, как следует. Но лицензия у меня в порядке, задержала грабителей, вот и прикрыли глазки на мой недочёт, только пальчиком ай-яй-яй сделали.
Я вздрогнула и проснулась. И вот какого этот сон мне третью ночь мозги буравит?
Потянулась блаженно, всё ещё находясь в полудрёме, и попыталась перевернуться на левый бок, а в следующее мгновение замерла, почувствовав, как у меня глаза вылезают из орбит. Это что так натужно заскрипело и меня колыхнуло?
Открыла глаза. Деревянное окно, окрашенное в синий цвет. Закрыла глаза. Полежала минутку, соображая, что мне привиделось. Это мы что вчера отмечали? Я снова всех в бар потащила? Пантелеймонович меня сожрёт, если снова. Попыталась вспомнить. Какой кошмар. Вот это я напилась до чёртиков, что уже не помню, где и с кем вчера отмечала. И главное, что отмечала. Стоп, вчера второе августа было, но мы ведь не пили, мы эту толстую корову сопровождали.
Я охнула и одним быстрым движением села. Тело колыхнулось. Открыла глаза. Прямоугольная комната. Семь коек с панцирными сетками, и на одной сижу я. Синее окно никуда не делось.
— Мама, — в ужасе прошептала я оглядываясь.
Кроме меня, в комнате ещё одна женщина, тихо посапывала с закрытыми глазами.
Между коек ободранные тумбочки зелёного цвета.
— Мама, — пискнула я немного громче и попыталась встать.
Отбросила в сторону простыню в синюю полоску и замерла. На мне короткая…футболка? Вероятно, когда-то была жёлтого цвета. Во время сна задралась и повисла на бёдрах. И на мне нет трусов!
— Мамочка, где я?
Взгляд скользнул выше и упёрся в выпуклости. Я задрала футболку и ошеломлённо уставилась на грудь. Мой мозг, который всегда реагировал на изменение обстановки и в считаные секунды ориентировал меня, встал в ступор. Моя родная грудь — это еле-еле двоечка, а на мне третий с хвостиком.
Я сглотнула. Так ведь в меня вчера стреляли! Я помню, как Игорь вызванивал шефа, скорую. Обожгло левую грудь. И? Даже царапины нет! Я сглотнула и прошипела: «Андрей, сука, убью, вот только появись».
Андрей, мой парень, если что. Ну как парень, спим вместе два раза в неделю. Или, вернее, трахаемся, он для чего не знаю, а я для здоровья. В одиннадцать вечера я его выгоняю, чтобы нормально выспаться. Никогда не знаешь, что может случиться завтра. Так, этот гад, ещё полгода назад предлагал мне размер груди увеличить. А когда я отказала, заявил, что дождётся: поймаю пулю, и пока буду валяться без сознания, уговорит доктора навесить мне лишний килограмм. Вот сволочь, это сколько я в отключке лежала?
