15. мяч для американского футбола.
16. в компьютерных или настольных ролевых играх — игрок, отвечающий в бою за лечение и воскрешение остальных игроков.
17. безыгольные инъекторы. Массово производились в СССР с 1977 года.
18. врач.
19. Бурундуковая, по всей видимости, ассоциирует доктора с Акакий Акакиевичем, титулярным советником из повести «Шинель» Н. Гоголя.
20. врач.
— Ну, ты успокоилась? — спросил он ещё после минутного раздумья.
— Совершенно спокойна, — кивнула я.
Кашлянула негромко и спросила:
— Так вы меня выпишите? Я здорова, абсолютно здорова, дома долечусь.
— Ну вот, — усталым голосом сказал Алипий Акакиевич, — а говоришь, здорова. А я уж думал, за ум взялась.
— Это в каком смысле? — откровенно удивилась я.
— А на каком основании тебя выписать? Главврач назначил лечение, а ты с угрозами, техничку ударила. У тебя явно с головой не в порядке. Поэтому спрашиваю последний раз. Укол ставить будем?
Я отрицательно мотнула головой.
— Ну и зря Бурундуковая, я тебе добра желал, и чтобы потом не плакала.
— Что вы имеете в виду?
Эскулап откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и, как мне показалось, негромко, почти тихо, позвал Зою.
Неандерталки, вероятно, под дверью стояли, уши растопырив, потому что ворвались почти сразу.
Я вскочила с места, хотя откровенно, глупое движение. Мне и с одной не справиться, а уж против двух, так это вообще без шансов.
— В палату её, — усмехнувшись сказал Акакиевич, — а я сейчас позвоню куда следует, и пусть её в другом месте лечат. Будет нас как ману небесную вспоминать. Сейчас настрочу определение и пусть её забирают.
Определение настрочит? Это он, что удумал тварь паскудная, а я ещё решила, 30 раз ломиком это чересчур. Да этого мало, сука!
Неандерталки осклабились, потом усатая спросила:
— А может её в подвале запереть пока?
Меня аж передёрнуло. У них тут при больнице что, ещё и казематы имеются.
Пилюлькин перевёл задумчивый взгляд на меня.
Сволочь, прикрывается двумя монстрами. Ну ладно. Всё равно встретимся рано или поздно, и этих горилл рядом с ним не будет.
— Зачем, — наконец выдал он, заставив меня облегчённо вздохнуть, — пусть в палате дожидается.
Из подвала я бы прямиком в дурке оказалась и привет родителям. Оттуда только овощем.
— А если попробует сбежать? — уточнила усатая, сверля меня диким взглядом.
— Так сделайте так, чтобы ей подобное даже в голову не пришло, — отрезал Айболит и махнул рукой.
— Сама пойдёшь?
Кто спросил из них, не поняла. Смотрела в тот момент распахнутыми глазами на конченого урода, сидящего за столом. Расслабился, ухмылялся.
В той жизни в больницу попадала дважды и оба раза, защищая клиента. Отношение было как к герою, не меньше. А тут. Я же сейчас девочка, маленькая, беспомощная. Во всяком случае Бурундуковая таковой и была. Оно, конечно, да, не сопротивлялась, укол получила и потопала на завтрак. Маленькое забитое существо. Ничего, мы ещё побарахтаемся.
Я встретилась взглядом с Акакиевичем. А ведь, падла, он меня точно в дурку решил отправить, сучий сын недоделанный. Самец овцы, идиот, кретин падлючий. И что теперь делать? Да я, наверное, самая худшая попаданка в мире.
— Оглохла, что ли? — донеслось как из бункера.
Как же дети выживали в такой атмосфере? У них же здесь вообще мнения никто не спрашивал. И почему старики вспоминали СССР как нечто великое? Понятное дело, по двум часам пребывания мнение о целой эпохе не составляется, но начало дня мне совершенно не нравилось, а что будет дальше, вообще представлялось туманным.
Додумать я не успела. Волосатая рука выдернула меня из мыслей и потащила в коридор, практически волоком. Ойкнуть не успела, как меня зашвырнули в палату, да так, что практически оказалась у своей койки. Успела вцепиться в спинку кровати и только благодаря этому не пролетела дальше. Развернуться к неандерталкам я физически не успела, а потому прилетевшую оплеуху пропустила, да и ничего бы я не смогла им в этот момент противопоставить. Кувыркнулась через спину, сильно ударившись об угол тумбочки. Получила ещё одну оплеуху, которая окончательно погасила во мне сопротивление. Даже не поняла, что с меня сдирают халат и то, что я изначально приняла за футболку. Посыпавшиеся удары по спине между лопаток, по пояснице, по рёбрам вышибли окончательно дух и я, скрючившись жадно глотала ртом воздух. Когда дыхание вконец восстановилось, обнаружила себя стоящей на четвереньках между койками. Головой упиралась в тумбочку, а из глаз потоком катились слёзы. От боли, от унижения. Никакой одежды не нашла, поэтому просто вскарабкалась на кровать и накрылась простынёй.
Собрала мысли в кучу, соображая, как выпутаться из этой ситуации. Без сомнения, этот хрен с горы, который Акакиевич, решил меня в психушку сдать. Какие основания? А чёрт его знает, что он мне припишет, но один Айболит поверит другому Айболиту, а не несовершеннолетней девчонке. Нужно было уходить, пока на мне был халат, хоть какая-то одежда, а теперь, что, в простыню кутаться? Далеко в таком одеянии не уйду, да и куда мне идти? Тело Бурундуковой на все запросы хранило полное молчание.
