— Попал Серенька Пахарев в семейку… Не захотел на Наташке Пучковой жениться — пускай теперь стирает вместе с Мотаней. Што Анисья, што Лариска — одного поля ягода… У нее и бабка-то была о-е-ей какая… А прабабка подавно…
Показался тракторист Свистунов — в зубах папироска, под мышкой сверток.
— Привет скромному труженику! — улыбаясь, остановился он у ограды.
— Привет от старых щиблет, — нехотя ответил Моторин, разогнулся, стряхнул с рук мыльную пену.
— А где же твои женщины? Разъехались, что ли, куда?
— Никуда не разъехались, дома, — сказал Никита.
— А чего же они не стирают?
— Разучились…
— А-а, поругался, — понимающе проговорил Свистунов, потушил окурок, подошел к Моторину ближе, развернул сверток. В нем оказались потрепанные штаны. — А я услыхал, что ты стиркой занялся — дай, думаю, отнесу ему… У моей жены поясница разболелась, а сам стирать не умею. Ты у нас на все руки… Не откажи, Христофорыч. Потом расплачусь с тобой, за мной не пропадет…
Никита понимал, что тот насмехается, но притворился, будто принял насмешку тракториста за чистую монету.
— Бросай вон туда, — показал Моторин на ворох грязной одежды под скамейкой. — Только, если чего случится со штанами, я не виноват…
Из хлева вышла Анисья. Несколько секунд молча смотрела на мужа.
— Я тебе сейчас такую стирку устрою… Таку-ую, Мо-таня чертов…
Она хотела схватить Никиту за волосы, но он увернулся.
— Я те сам устрою, в деда мать… Как дам — улетишь!
Анисья выплеснула воду из корыта, побросала белье на крыльцо и тут увидела штаны в руках Свистунова.
"Ну, берегись, тракторных дел мастер"… — мысленно усмехнулся Моторин.
— А ты зачем сюда приперся? — Анисья подняла обломок палки. — Давно до тебя добираюсь, насмешник чертов…
Тракторист попятился.
— Ты что, Николавна?.. Я к портному Демьяну путешествую. Отдал ему отрез, на брюки, заказал сшить по новой моде на манер вот этих… старых. А он говорит: неси образец… Я и несу. Да у меня и в мыслях не было ничего насмешливого. Просто поинтересовался, почему мужик стирает…
Анисья продолжала угрожающе наступать.
— Злорадствовать пришел, волдырь собачий… Вот тебе! — с силой опустила она обломок палки на плечо Свистунова. — За анекдоты!..
Тот отскочил и уронил свои потрепанные штаны. Нагнулся за ними — получил второй удар по шее. Пустился наутек.
После разгона во время стирки Никита Моторин здорово рассерчал на жену. Ишь, взялась… И выпивать стал, не часто, и матерщинные частушки почти не поет, а она вон чего вытворяет. Подумаешь, попутчиц насажал… Ну и что? Он же с ними не целовался… Никита решил устроить семейную забастовку. Демонстративно отказался от ужина, постелил сёбе постель опять на кресле-кровати. Для Анисьи это была новость. Сам изъявил желание спать в одиночестве! Да еще спозаранку! Натощак!
Анисья вышла в кухню и тихонько сказала внукам:
— Чего же дедушка не идет? Зовите его.
Лена и Алешка зашумели наперебой:
— Деда, иди ужинать! А то все поедим!
Моторин не отозвался. Он лежал на кресле-кровати, натянув на себя детское одеяло, закрыв глаза, и чуть шевелил голыми ступнями. Лена стала у изголовья, а Алешка пощекотал ему пятку. От неожиданного щекотания Моторин дернулся, засучил ногами. Дети весело засмеялись. Алешка обнял его, зашептал:
— Дедушка, пошли ужинать. А то без тебя за столом скучно.
Никита вздохнул, завозился, сел, помедлив, сказал:
— Давайте договоримся так: вы берете меня за руки и ведете к столу. Будто я не по своей воле иду ужинать…
Детям только того и надо. Смеясь, они схватили Моторина за руки, потянули в кухню. А он делал вид что не желает идти, слегка упирался.
— Зачем вы меня тащите? Не хочу я есть… Не хочу! Уже задремал, а вы разбулгачили. Не разматрюживайте!
Они усадили Никиту за стол. Лариса подвинула ему ложку, хлеб. Он сердито глянул на Анисью.
— Имей в виду, ради детей пришел… Понятно?
— Понятно, — ответила она, налила ему тарелку щей, улыбнулась. — На… тоже ради детей…
Моторин начал есть.
После ужина, когда ребятишки ушли в комнату, Анисья опять улыбнулась, спросила:
— Где нынче спать ляжешь… ради детей-то?..
На лице Никиты тоже появилась улыбка.
— Если ради детей, то с тобой, — ответил он.
Моторин давно мечтал купить мотоцикл, а точнее, с того самого времени, когда узнал, что его сердечный друг Батюня разъезжает на собственном мотоцикле. У Батюни есть, а у Никиты нет — непорядок.
— Не хуже них живем, — ворчал Моторин. — И зарабатываю не меньше.
Но Анисья не давала согласия на покупку мотоцикла, отговаривалась, тянула время. То денег маловато, то ребятишкам что-нибудь надо купить, то еще что. Но после продажи мяса Никита стал действовать настойчивее. О чем бы ни говорил с женой, все на мотоцикл сворачивал. Через неделю после мировой Моторин сказал за обедом:
— Ты приглядись, девка. В Оторвановке чуть ли не в каждом доме или мотоцикл, или мотороллер. У всех есть передвижные аппараты, а у твоего любимого мужа нет. Не стыдно перед односельчанами?
— Не обязательно мотоцикл покупать. Возьми велосипед и езди — тоже аппарат.
