— Хотя забавно, знаете ли, — размышлял Джон. — Насчет шестидесятых. Если честно, я их не догнал, пока не настали семидесятые и я не стал слишком стар, чтобы хоть что-то догонять. Ну — по крайней мере, что-то модное. Знаешь, Пол — из-за этой весьма слабенькой песенки… боже, я вот сейчас думаю — может, это были даже восьмидесятые. Нет, я же говорю — из-за довольно унылой песенки я это сделал — отправился в Сан-Франциско. И, признаюсь, со стыдом, я, ну — вдел цветы. В волосы.[94] Которые редели уже тогда. Ужас.
— Да? — засмеялся Пол. — И что, ты забалдел, Джон-Джон? Словил кайф, старый ты мошенник?
— Забалдел?.. О нет. Никогда в жизни не чувствовал себя таким дураком. Все на меня просто таращились: кошмар, до чего неловко.
— Что за парень! — восхитился Пол. — Слушайте — мне надо отойти на пару слов с Джейми: проверить, точно ли я помню слова и все такое. Я так прикидываю, Элис вот-вот придет. Так что попозже, хорошо, ребята? Взорвем хлопушку.
Пока Пол приближался, Джейми приветственно махал ему салфеткой. На самом деле он, Джейми, наблюдал за ним уже некоторое время — сознавая, что испытывает собственническую (и совершенно не оправданную) гордость: он такой обходительный, наш Пол, знаете ли. Как он скользит от одного человека к другому, всегда, похоже, говоря именно то, что нужно и именно столько, сколько нужно, а затем свободно отправляется дальше, оставляя за собой тепло касания к плечу и улыбки на лицах. Я — ну, я не вполне соответствую этому стандарту — нет, еще нет. Но знаете, мне кажется, что я на правильном пути. Цель уже видна. Потому что мне кажется, что тот поэт, не помню, кто это был, — тот, который распинался, что человек, мол, не остров — знаете такого? Наверняка знаете.[95] Должно быть, метафизик какой-нибудь; видите ли, по правде сказать, я очень давно не читал стихов. Может, снова начну. Раньше мне нравилось — я всегда считал, что они намного лучше романов: правдивее, что ли. Успокаивали меня. И волновали тоже. В общем, делали все, что положено делать стихам. Где-то они лежат, все мои «Фейберы» и «Пингвины»[96] в мягких обложках. В одной из коробок. Надо бы откопать. Ладно — я что хочу сказать: он был совершенно прав, этот поэт, если вдуматься. Разве нет? Удивительно, правда? Потому что если говорить, к примеру, обо мне, то я действительно, ну — не состою из, нет, но люди, которые окружают меня, явно меня определяют. Моя жена, совершенно очевидно, — сидящая рядом со мной в очень красивом колпаке (из золотой и голографической бумаги; Кимми велела кому-то из своих сделать нам всем по такому). Похоже, ей правда нравится быть со мной. Теперь. Что весьма поразительно. Ей хорошо здесь. Конечно, в основном из-за Бенни. Она видит, как ему полюбилось это место. Слава богу. И, конечно, все мои друзья — Джуди, Пол… да все, правда. И постоянно витающие над нами и среди нас искусная поддержка и присутствие Лукаса. Хозяина бала. Все это вселяет уверенность, знаете ли, — и поддерживает ее. По-моему, Донн: тот парень с островом. Ладно — я не дотягиваю до стандарта Пола (а он уже здесь и улыбается своей фирменной улыбкой), но мне правда кажется, что осталось совсем чуть-чуть. Ах да: и пока я в этом праздничном, и веселом, и… да, думаю, весьма самодовольном настроении (что ж — мне есть с чем себя поздравить, разве нет?), можно быстренько ввести вас в курс дела насчет сигарет, да? Последнюю я выкурил — на крыше, когда Элис возилась с крысами и кляла сов, — шестнадцать дней назад. Шестнадцать дней. Господь всемогущий.
— Нормалек, да, Джейми? Привет, Каролина. У тебя все хорошо, милая? Нам всем радостно и весело, да?
— Если выпью еще шампанского — точно будет, — засмеялась Каролина. — И я не хочу больше никаких маслин, и канапе, и всего остального, потому что они здорово насыщают, знаешь ли, а я хочу приберечь место для того особенного, что нам приготовит Бочка. Я помираю с голоду, правда, Пол. Скоро там Элис? Есть хочется…
— Я как раздумал… — задумчиво произнес Джейми.
— Ага, — согласился Пол. — Я прикидываю, она чутка выбилась из расписания. Ну — это же Рождество? Имеет полное право. Я зачем вообще подошел, Джейми, — я забеспокоился из-за своих слов, но уже все вспомнил. Определенно нервы шалят.
— У тебя! — ахнул Джейми. — Нервы? Я не верю. Должен сказать, Пол, — ты сделал совершенно чудесные декорации. Правда, Каролина? Просто чудесные. Вы только посмотрите на них.
И они посмотрели, все трое — Джейми, Пол и Каролина. Они окинули взором расстилавшуюся перед ними картину — свечи мерцают на серебре, блестящие хлопушки, колпаки и очень эффектные цветы и фрукты. Необыкновенные гирлянды. И главное, самое главное — сияние беззаботности и удовольствия на лицах. Тедди говорил Дороти (как раз расслышал конец фразы), что если Бочка не вынесет еду в самом ближайшем времени, придется открыть еще дюжину бутылок, судя по скорости, с которой опустошаются эти. А затем сам Бочка выглянул из-за двери, и в его глазах пряталась тревога — ни с чем не перепутаешь.
