Отпечатки полностью

«Скорая помощь», как ни странно, приехала очень быстро. Возможно, праздники предпочтительнее, коль скоро планируешь смерть или коллапс. Я не узнал его… ну конечно, я не узнал его, — но один из фельдшеров дал понять, что был в составе бригады, которая приезжала вчера, чтобы, гм — позаботиться о Лукасе. Хлопнув задней дверцей за Джоном, который все еще пребывал в обмороке, и кое-как собравшейся с силами и твердо решившей вести себя по-взрослому Фрэнки (она настаивала — твердила, что это ее и только ее место — рядом с ним), он, этот водитель «скорой помощи», подмигнул мне и весело сказал: «Ну хорошо — стало быть, до завтра, сэр?» По-моему, шутка ничуть не смешная, и уж точно весьма дурного пошиба (надеюсь, я сумел это ему внушить).

Впрочем, когда стало ясно, что это наше бестолковое собрание, фигурально выражаясь, ходячих больных, более или менее идет своим шатким чередом (отставшие, прихрамывая, бежали к финишной ленте, но не столько рвали ее, сколько спотыкались, теряя равновесие и падая), в воздухе словно повисла головокружительная тревога. Быть может, понимание того, что после ужасных новостей и последовавшей за ними ночи (бессонной от изумления) — вслед за поспешными похоронами и этой раздачей подарков через поверенного, настолько превосходящих все то, что еще могло валяться крикливо под по-прежнему сверкающей елкой (в блестящей праздничной бумаге и мотках разноцветных лент)… что теперь, когда подлинное и бесконечное время коснулось нас и вновь просочилось внутрь, скоро придется, господи Иисусе, — чем-то заняться… ибо это был первый кошмарный намек на то, что жизнь должна продолжаться?

— Джейми, — сказала Уна, когда народ начал вслепую расходиться (Джейми слышал голос Джуди вдалеке — она выглядела такой растерянной, все звала тихо: «Тедди?.. Тедди?.. Ах вот ты где, Тедди… Вот ты где…»). — Могу я — поговорить с тобой?

— Гм? Ах да, конечно, Уна, — конечно. Как поживает старина Майк? Ему нелегко пришлось, верно? Бедняга Майк.

— Бедняга Майк, — ровно произнесла Уна, — ведет себя как законченный кретин. Послушай: я правда хочу с тобой поговорить, Джейми.

— Ну — я же сказал, Уна: выкладывай. Если ты думаешь, что я могу, сама знаешь, — что-нибудь сделать или что?… Выкладывай.

И хотя Джейми был — во всяком случае, он так полагал, — весьма внимателен и открыт к диалогу, он сознавал, что к нему неотвратимо и решительно приближается Элис. Все, что Уна хотела ему сказать, отчего-то казалось ему, придется отложить (нравится ей это или нет).

— Уна, — произнесла Элис крайне властно. — Извини, что забираю у тебя Джейми, но мне очень нужно поговорить с ним. Понимаешь? Это важно.

Элис взяла Джейми за плечо и повела к двери; Уна так и осталась с открытым ртом — может, собиралась ответить, а может, и нет: как бы то ни было, Элис плевать на это хотела.

— Просто иди за мной, Джейми, хорошо? Пошли со мной наверх.

В лифте Джейми услышал свой голос:

— Ты внезапно стала вести себя очень… ответственно, Элис. В ответе, если угодно.

— Мм. Да, наверное. Видимо, потому, что у меня появилась такая возможность. Ты тоже, Джейми, — не знаю, заметил ли ты, но ты теперь… как же это? Ну, по-моему, обрел плотность, которой прежде в тебе не было, знаешь. Даже то, как ты говоришь, — может, мне мерещится, но, по-моему, ты так не говорил. Раньше.

Джейми шел за ней в комнаты, которые, остается лишь предполагать, теперь следует называть комнатами Элис (и только Элис), и думал: пожалуй, не исключено, что в общем и целом она права.

— Сигарету, Джейми? У меня где-то завалялись турецкие… а — ты уже достал.

Джейми уставился на «Житан» в своей руке.

— И правда, — признал он.

— Выпить не хочешь? Садись, пожалуйста.

Джейми присел на подлокотник кресла. И покачал головой.

— Сигареты довольно. Похоже, я бросил пить. И есть. И спать. Вообще-то почти все бросил…

— А секс? Секс ты тоже забросил? Открою, пожалуй, шампанское.

Джейми смотрел, как она шагает через комнату. Она отворила невысокий, до зеркального блеска отполированный шкафчик красного дерева, который оказался небольшим холодильником. Элис вернулась, протягивая бутылку «Болянже».

— Джейми? Ты не мог бы? У меня неважно получается.

Джейми зажал сигарету в углу рта и принялся откручивать проволоку.

— Ты другая, Элис. Ты уже… совершенно другая.

— Но, вероятно, лишь потому, что я могу. Ты не ответил, Джейми. А секс? Его ты тоже забросил?

— Ну… — легко сказал Джейми, вынимая пробку, — вообще-то я бы так не сказал. По крайней мере, теоретически. Скорее секс забросил меня — это ближе к правде. Каролина… ну, знаешь: Каролина. Когда она была здесь… а где бокалы, Элис? У тебя тут есть бокалы?.. Ах да — вот. Хорошо. Может, я все же чуть-чуть выпью. Если ты не против.

— Только немного, Джейми, потому что ты за рулем. И что Каролина? Что она?