Отпечатки полностью

Они были, то и дело уверяла его Джуди, уже почти на месте (совсем рядом) — но Джейми совершенно точно по первому разу не помнил этот бесконечный путь; быть может, Джуди, совсем как мой давешний таксист, чьи воспоминания мне предназначено судьбой хранить вовеки, воображает, будто я могу оценить экскурсионный маршрут. Могла бы оставить это на другой раз, когда они, все трое, не были бы нагружены, как мулы, — движение поминутно прерывалось кем-нибудь — обычно Джейми, — чтобы подобрать очередной обломок, с грохотом выпавший из какой-нибудь искренне ненавистной коробки или сумки, плохо увязанных вместе. (Честное слово — когда в следующий раз соберусь путешествовать, задолго до судьбоносного момента львиную долю барахла отправлю прямиком в мусорный бак. Который, кстати, где? Надо выяснить чертову уйму таких вот мелких деталей, что сейчас больше пугает, чем возбуждает.) Боже, знаете, я уже так давно не бывал в новом месте, что почти забыл, как это все бывает. Так что это одна забота. Но это же отнюдь не большая забота, верно? Да уж — намного меньше, чем замаскировать, задушить, безжалостно повергнуть на землю, избить и уничтожить чудовищную мысль, огромную и бесформенную, поглотившую все его существо, — словно каждый волосок на теле превратился в шип. Интересно — такова была следующая лихорадочная, отчаянная надежда Джейми, — если я вдруг стану совсем беспомощным (невеликое преувеличение) и, допустим, даже в некотором роде жалким (вот уж легче легкого) — быть может, Джуди тогда забудет тот вздор, что я наплел ей про «Голуаз», и — ну может ведь такое быть? — сунет мягкую пачку обратно в мою ладонь? Вы как думаете? Ах, эти белые цилиндрики, плотно набитые ароматным наслаждением: как потребно мне ощутить сие утешение — жестокий, похотливый, ужасный зуд в горле, хорошенько затянуться — на полсигареты — чтоб до самых пяток пробрало желанным ядом. (Господи, как я малодушен.)

Но сейчас конец путешествия, чувствовал Джейми, уже совсем приблизился (Джейми узнал, никаких сомнений, это высокое и необычно узкое окно, вон там, со старыми мутными и зеленоватыми армированными стеклами, и восхитительный ряд больших железных крюков, на каждом висит слегка побитое, но все еще ярко-красное металлическое ведро со словом «Пожар», жирно намалеванным поперек черной краской через трафарет; во всех налита вода — не замаранная, был вынужден отметить Джейми, обычной накипью расплющенных сигаретных окурков). Разумеется, заключил он, подобные приметы должны быть везде: мне еще предстоит их обнаружить.

А еще справа от очень короткой лестницы, ведущей вниз, в темноту, кучкой стояли люди. Похоже, девчонки — всего лишь пара девчонок, если со спины глядеть… а рядом с одной, теперь я вижу, настоящая девчонка, маленькая девочка, школьница — не старше, ох… не знаю, если честно, не старше чего — я плохо определяю возраст, особенно когда они такие маленькие… но если взять за эталон Бенни, ей, наверное, сколько — десять? Больше? Вряд ли намного больше. Может быть и намного больше, не знаю — но она такая крошечная. И знаете, это так странно — видеть здесь ребенка (настоящего ребенка, я хочу сказать, — в отличие от прочих нас); вот уж чего не ожидал в глобальном плане Лукаса.

— Ага! — крикнула Джуди, когда они потащились вперед, упрямо волоча свою смехотворную ношу, — и одна из девушек (и в вихре ее разворота Джейми узрел всего лишь очень дерзкий и гладкий конский хвост, что, согласитесь, большая редкость в наши дни) обернулась к ним в некоей тревоге и даже, пожалуй, намереваясь спрятать за спиной какую-то вещицу. — Да у вас тут настоящий шабаш! — крикнула Джуди с этим ее характерным непомерным и хозяйским апломбом — и все трое, она, Тедди и Джейми, с огромным и взаимным облегчением наконец-то свалили проклятые коробки и увертливые сумки.

Встревоженное лицо хвостатой девицы моментально раз гладилось от облегчения при виде Джуди (так что да, подумал Джейми: она была взвинчена до того).

— А, это ты, Джуди? — привет, детка: как дела? Как вы, ребята? Тедди?

И пока Джейми покорно и безошибочно отмечал ее гнусавый американский акцент (Джейми он скорее нравился), девица вновь извлекла на свет божий маленький красный телефон, который инстинктивно спрятала в ладони.

— Мобильники что, тоже запрещены? — спросил Джейми как можно любезнее (опять новые люди: как много людей — у меня от них голова кружится).

Джуди сморщила нос и прищурилась: словно голос был отдан и сейчас находился в полном равновесии, оставляя Джуди балансировать на самой грани в ожидании решения, по какую сторону плюхнуться.

— Мобильники, по правде говоря, это как бы ни то ни се… — медленно вынесла вердикт она. — Правда, Кимми? Ладно, смотрите все — это Джейми. Наш новенький. Кимми — и Дороти… — Вторая девица поспешно и, кажется, неохотно явилась в поле зрения. — И, конечно, нельзя забывать о маленькой Мэри-Энн, правда? Мэри-Энн — поздоровайся с Джейми.