Хватаюсь за ручку, рукав ползёт вниз. И тут впервые замечаю его: обвивает руку. Чёрно-красный. Тело гибкое. В чешуе. Крылья летучей мыши. А морда клыкастая, с рогами. Зырит внимательно. Всё знает.
Ангел…
Глава 4. Потери и обретения
…ангел!
Не тот худенький синеглазый мальчишка-дознаватель.
А вот этот. Рогатый, с перепончатыми крыльями и клыками с ладонь. Ангел мира, слишком похожего на тёмные фантазии Данте.
Айринн внутри трепещет в молитвенном экстазе, но я не трепещу. Цыкаю на неё, радостно ощущаю, как теряется, уступая руль мне, и пячусь к стенке. Путаюсь в длинной юбке. Ползу по-крабьи. Забиваюсь в угол. Но драконья морда всё равно слишком близко. Обдаёт жаром и смрадом. Морщусь, отворачиваюсь и молюсь: пусть сожрёт сразу, пусть сразу!
Дракон жрать не собирается, обнюхивает и отползает за стеклянную перегородку. Но я не шевелюсь, пока острый кончик хвоста окончательно не улизнёт за линию разделения.
А потом уже голос в голове – злой, ревущий – вновь лишает способности двигаться. Костенею, падаю лицом в пол, безвольно вытянув руки вдоль тела. А он требует иного:
– Встань! Простираться ниц будешь перед Великим Охранителем и Регент-Королевой.
Подчиняюсь через силу: колени дрожат, ноги не хотят слушаться. Поднимаюсь по стеночке.
Зубы тарахтят так, что начинаю переживать за их целостность: клац-клацклац…
– Подойди! – продолжает мой мучитель.
Мантрой! На выдохе!
Иду на ощупь, глаза зажмурены. Да, это по-детски, но так хоть более-менее спокойно. Спотыкаюсь через препятствие. Чёрт, забыла, что возле стеклянной перегородки – стул.
– Аккуратнее! – рычит дракон.
Извиняюсь с запинкой. Стою, очи долу, тереблю подол серого платья.
Сожрёт или изжарит сначала? Сожрёт или нет?
– Сядь!
Подчиняюсь без слов. Тем более, так увереннее.
– Вытяни руки вперед!
Только теперь замечаю круглые отверстия. Опасливо просовываю в них руки. Запястья тут же обхватывают светящиеся синим обручи. Немного покалывает и неприятно, но сносно.
Выдержу.
– Ты должна смотреть на меня, когда я задаю вопросы.
А вот это – сложнее. Когда не видишь собеседника, можно хотя бы представить себе кого-то более понятного. Но видя перед собой огнедышащее чудовище, сложно выстраивать разговор и подыскивать аргументы. Вроде бы в фирме отца насобачилась парировать любому монстру. Во всяком случае – смотреть в глаза точно. Так казалось. Раньше.
Внутри всё дрожит, но глаза поднимаю. Пульсирующий вертикальный зрачок гипнотизирует и увлекает в искристую туманность янтарной радужки. Снова вижу, как поднимается и расцветает роза. И клокочет пламя, синее с белыми завитками. Бушующий океан пламени.
– Ты не та, кто есть.
Вердикт дракона вышибает дыхание. Замираю. Стараюсь даже не моргать.
– Двоедушица, – буднично признаёт инспектор-дракон. – Вот почему нарушала интердикты. У кого две души – нет ни одной. Великий Охранитель пресветел и мудрость его велика!
Киваю, судорожно сглотнув шипастый ком. Кто я такая, чтобы оспаривать мудрость Великого Охранителя?
– Ты отправишься в Бездну, как и все двоедушцы. Тебе не место здесь.
Сама знаю.
Пусть в бездну. Может, через неё вернусь домой, Может она – кротовая нора? И выкинет меня куда в мир, где ждут папа, Машка и Фил?
Окутывает теплом. Улыбаюсь прямо в морду дракона.
Котёнок выжил. Встречает весну. Это – сигнал надежды.
– Почему ты не плачешь?
– Потому что умерла давно, уважаемый инспектор. Вы ведь заглянули в меня, – нарочно выдёргиваю то воспоминание, не моё, отсудашнее, – и видели, через что прошла в «Обители лилий». Меня не стало в тот день.
И чудится вздох, похожий на стон.
Дракон сочувствует мне? Интересно, что он увидел ещё? Нас обеих, или только Айринн? Я так старательно и громко думала о ней.
– Видел и могу лишь сожалеть, что ты грех усугубила грехом. И не коснись твоей души Тот Свет, что дал тебе душу незнаемую, тебя бы наказали синим пламенем. Но это слишком славная казнь для двоедушицы. Ибо нет греха страшнее, чем принять вторую душу. Но в Бездне ты не умрёшь. Однако падшей потом не вернуться к людям.
Ледяная капля сбегает по позвоночнику. Зря не боялась. Похоже, оттуда, из этой Бездны, явно не домой.
Вспоминаю, как Лэсси упрямо твердила, что не хочет умирать. И жалею сейчас, что отговаривала её. Иногда смерть лучше.
И тут накрывает: Лэсси, девочки!..
Сердце прыгает где-то в горле и трудно дышать. Они верили мне!
Подскакиваю, насколько позволяют прикованные руки, и кричу ему в рогатую морду:
– Пощадите их, господин инспектор! Девочек, что были со мной! Пусть я грязна и грешна, но они ещё дети. Они не сделали ничего дурного!
Смотрю на дракона, а перед глазами их мордашки. Полные света и радости, потому что котёнок выжил. Нужно постараться. Ради них. Пусть мне немного осталась. Но хоть их…
