– А то! – слегка самодовольно, склонив голову набок. – Я немного подкорректировал твой полёт.
– Ну это же ты сам меня в бездну отправил?
– Отправил. Проверял. И ты первая, кто падая, просил о других. До тебя таких двоедушцев не было.
– Остальные улетели в Бездну?
– Да. И туда, откуда пришли. Ты верно угадала: Бездна – кротовина. Кстати, это моё недавнее изобретение. Ангелы, видишь, к нему ещё не привыкли. Как тебе?
– Изобретательно, – улыбаюсь я. – Так значит, были и другие. Как же они попадали сюда?
– В твоём мире этот мир, – он поводит тонкой ладонью, – книга. Она сама ищет себя героев. Выбирает, проверяет на прочность, отвергает. Ты подошла и твоя подруга тоже.
– Значит, Маша… Эта авария… Всё не просто так? Её тоже выбрали? Но зачем?
Он лишь пожимает плечами, подпирает подбородок рукой и уставляется в безмятежную лазурь.
Я не злюсь: разливы синевы, белизна облаков и скачущие вокруг алые кролики успокаивают меня.
– Это прыгуны, – Великий Охранитель снова отвечает на не произнесённое. – Любопытные ещё невоплотившиеся души. Чтобы им родиться там, нужно умереть здесь. Во, этому пора.
Он хватает ближайшего и выкручивает, как тряпку. Прыгун не издаёт и звука. У него нет рта, только глаза – выпученные, чёрные. Они взрываются. А прыгун проливается на облако клубничным соком – во всяком случае, пахнет так же.
Облако моментально, как губка, впитывает жидкость и снова безупречно белое.
– Слышишь? – Великий Охранитель поднимает палец вверх. По прекрасному лицу растекается блаженство. – Теперь кричит! Потому что родился.
Я не слышу, но верю, и становится хорошо.
– Что ты охраняешь и от кого?
– Понятное дело – мой мир. От всяких прочих авторов, которые так и норовят присочинить к нему что-то своё. Портят, искажают.
– Поэтому интердикты?
– Ага, с ними веселее. Я, знаешь ли, скучаю тут. А смотришь на них, – он показывает перевёрнутым большим пальцем вниз, как в Колизее – убей! – Караешь, милуешь. Хоть какое-то развлечение.
– Хорошенькое развлечение – играть людьми!
– Вы в своём мире тоже делаете это, когда призываете мой.
На моё недоумение отвечает снисходительно.
– Ваши авторы. На них не действуют мои интердикты. У них нет лицензии. Но они призывают миры. Кажется, у вас это называется творчеством, вдохновением. Но на самом деле авторы только подслушивают, то, что происходит в Призванных мирах. Подглядывают за их героями. И начинают с ними играть. Корёжа и извращая. Недавно мой мир тоже призвали.
– То есть, – кажется, мысль уловила верно, – в нашем мире кто-то начал писать книгу о твоём?
– Верно. И почти погубил его. Всё, что я смог, чтобы остановить автора, – затащить его сюда. Но это прорвало Охранный пузырь. И сюда стали попадать двоедушцы. Потом я понял: мир сам ищет того, кто его спасёт. Но двоедушцы были слабы. Рыдали, рвались домой. Туда я их и выпроваживал. Но ты… ты удивила меня. И ты спасёшь!
– Ничего себе! А ты уверен, что я похожа на спасительницу миров?
– Конечно, ты ведь сильфида.
– Это что ещё?
– Мы называем вас – дыхание мира. А если так, если он тобой дышит, значит, в тебе и спасение. На заре миров, когда я только стал Охранителем, небо пророчествовало о тебе. Мы ждали тебя.
– Но ведь полчаса назад я была двоедушицей, грешницей, достойной смерти? – напоминаю.
– Ты и сейчас она. И сильфида. Должна помочь.
– Но как? – От перспектив делается дурно, почти не могу дышать. Слова выходят, царапая гортань.
Он пожимает плечами и становится печальным, но говорит, тем не менее уверено:
– Ты должна переписать историю. Вернуть её к прежнему состоянию. И тогда вернёшься сама, в свой мир.
– Боюсь тебя разочаровать, но я не умею писать истории, – развожу руками.
– Умеешь. Написала же про котёнка.
Вздыхаю. Вот упрямец.
– То вышло случайно. И у меня нет лицензии.
Он смеётся.
– Теперь есть. С печатью Великого Охранителя. Держи.
И протягивает мне сияющий свиток.
Сглатываю.
– А если не смогу?
– Значит, навсегда останешься здесь, – буднично говорит он и встаёт. – Мне пора. Кто-то вновь нарушил интердикт. Тебе, кстати, тоже.
Он уходит, быстро уменьшаясь до точки. И путь его выстлан раздавленными прыгунами.
Всё вновь дрожит, и я опять лечу.
Земля внизу с овчинку. Ветер хлещет меня моим же криком.
Зажмуриваюсь, не хочу видеть, как превращусь в мокрое место.
Но упасть не дают. Ловят. Прижимают к себе. И тепло и ощущения вполне человеческие.
Теперь открываю глаза без опаски.
Он – в чёрном. Почти монашеское одеяние. Фуражка с драконом и лилиями. А над ними шипит и змеится аббревиатура – S.A.L.I.G.I.A.
Глаза серые, строгие. Только ресницы слишком длинные. Не по сану да и вообще несолидно, по-мальчишески.
Опускает меня бережно.
Качает головой.
А мне свою приходится задирать, чтобы смотреть на него – очень высокий.
– Идёмте, леди Дьюилли, – говорит он и мурашки бегут по спине от густого бархатного тембра. – Я провожу вас туда, где вы сможете отдохнуть.
Поворачивается и широко шагает прочь. Тяжёлые ботинки подбиты железом. Каждый шаг чеканится на мощённой аллее.
Едва успеваю следом, путаясь в неудобном приютском платье.
