— Да ну? — В глазах ее мелькнул искренний интерес: эта новость слегка ее утешила, успокоила раненое самолюбие.
— Да, на той неделе.
Полгода назад ему пришлось выбирать между мистером Мюллером и миссис Саммер, и Сара Саммер прекрасно понимала, в чем дело, и Говард Батлер понимал, что она понимает: выбор был не совсем объективным. Оставив этого самого Мюллера, он тогда просто свел давние счеты: ведь Мюллер, совсем еще молодой, куда менее опытный, чем миссис Саммер, пользы от него куда меньше, а жалованье такое же, как у нее.
Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза; она пыталась удержать взгляд Батлера, одолеть его, расшевелить; он же стремился отгородиться, и это ему удалось, только когда он погрузился в недавно образовавшиеся пустоты в собственной душе; там он ощущал себя в безопасности, а за ее незавидным положением мог наблюдать оттуда даже с некоторым удовлетворением. Его все же пугало то, как он тогда поступил; он старался быть жестким, но когда она была рядом, все его ловко придуманные оправдания совершенно не действовали.
— Говард, ты должен дать мне работу, — прорвалось вдруг у нее. — Любую — пусть тридцать долларов в неделю, даже двадцать пять. Я в отчаянии. У меня нет и тридцати долларов. Я обязана помочь Джеку продержаться — он уже на предпоследнем курсе. Хочет стать врачом. До июня он бы и сам продержался, однако в день рождения Джорджа Вашингтона кто-то привез его в Нью-Йорк, и он увидел, как я на самом деле живу. Я пыталась что-то ему наплести, но он все понял и теперь говорит, что бросит университет и пойдет работать. Говард, я лучше умру, чем испорчу ему жизнь. Я целую неделю только об этом и думала. Я действительно предпочла бы умереть. В конце концов, я свою жизнь уже прожила и не раз бывала счастлива…
В какой-то момент Батлер дрогнул. Что-то можно было для нее сделать, конечно, можно, однако эти ее слова «и не раз бывала счастлива» ожесточили его, и он тут же напомнил себе, что само ее присутствие здесь, рядом, было бы постоянным укором.
Это было в Рочестере, тридцать лет назад. Он, совершенно раздавленный, сидел на крыльце дома с остроконечной крышей, а Джон Саммер и Сара Белнэп мечтательно рассказывали ему о своем счастье. «Я хочу, чтобы ты первым узнал, Говард», — сказала тогда Сара. Батлер же в тот самый день испытал жесткое унижение: явился к ней с букетом цветов, намереваясь в очередной раз предложить руку и сердце; тут ему и сообщили, что все уже решено, то есть он получил окончательную отставку. Позже ему передали — то ли смысл, то ли дословно — ее высказывание. Дескать, если бы в ее жизни не появился Джон Саммер, ее вынудили бы выйти за Говарда Батлера.
А спустя несколько лет он, придя однажды утром на работу, узнал, что она — его подчиненная. На этот раз в его ухаживаниях было что-то угрожающее и отталкивающее, и она вынуждена была их пресечь раз и навсегда. Батлер целых восемь лет терпел ее присутствие в конторе, усыхая под лучами ее живой прелести, наливаясь злой горечью в тени ее безразличия, понимая, что, даже несмотря на вдовство, жизнь ее наполнена куда большим смыслом, чем его.
— Ничем, увы, не смогу помочь, — сказал он, изображая сожаление. — У нас уже все урезали, все должности сократили. Никого не осталось, на чье место можно было бы вас взять. Мисс Уисс у нас ведь уже двенадцать лет.
— Может, стоило бы поговорить с самим мистером Эддингтоном?
— Сейчас его нет в Нью-Йорке, но все равно это ничего не даст.
Она потерпела поражение, однако продолжала терпеливо расспрашивать:
— А есть ли надежда на какие-то перемены, скажем, в следующем месяце?
Батлер пожал плечами:
— Кто же может знать, как все пойдет дальше? Я буду иметь вас в виду, как только что-то подвернется.
Но все же, не выдержав, добавил:
— Зайдите примерно через неделю, во второй половине дня, между тремя и четырьмя.
Миссис Саммер встала; она выглядела куда старше, чем поначалу, когда только пришла к нему.
— Хорошо, зайду.
Она стояла, тиская перчатки, а глаза ее, казалось, смотрели куда-то за стены кабинета — в неведомое пространство.
— Если у вас тогда ничего для меня не будет, я, пожалуй, вообще со всем этим покончу.
Она стремительно подошла к окну — он даже привстал.
— Девять этажей — хорошая высота, — заметила она. — Можно много о чем еще раз подумать, пока долетишь…
— О, не говорите так. Вам еще повезет, вот увидите.
— «Смерть деловой женщины: прыжок с девятого этажа», — произнесла миссис Саммер, ее взгляд был все еще устремлен куда-то за окно. Она вздохнула тяжко и мучительно и повернулась к двери. — До свидания, Говард. Если ты хорошенько обо всем подумаешь, то поймешь, что я была права, когда даже не попыталась полюбить тебя. Приду как-нибудь на той неделе, между тремя и четырьмя.
Он хотел было предложить ей пять долларов, но побоялся, что в душе его что-то надломится, а потому отпустил ее с пустыми руками.
