— Вот, значит, я какой…
Через минуту экипаж, громыхая по булыжнику, уже въезжал под зеленые своды старых тополей; их мягкий кров и оберегал дремотный «Отель де терм», безмятежный, как римские термы, которые располагались на этом месте две тысячи лет назад.
— Разумеется, ты останешься в своем пансионе, до маминого приезда, — сказал он.
— Что поделать, Том? Я ведь пока еще студентка. Абсурд, да? Особенно если вспомнить, что я уже вдова…
Коляска подкатила ко входу. Консьерж поклонился им.
— Мама через десять дней приедет. Тогда и поженимся. А потом — на Сицилию.
Она сжала его руку.
— Через полчаса. «Пансион Дюваль», — сказала она. — Я буду в садике перед домом.
— Приму ванну и сразу же приду, — обещал он.
Когда извозчик дернул поводья, Тьюди забилась в уголок экипажа. Она пыталась ни во что не вдумываться, но все-таки то и дело повторяла про себя: «Я, наверное, пропащая… Совсем не чувствую того, что должна бы. Ну почему же он не приехал неделю назад!»
До этой встречи во Франции они были знакомы уже много лет. Точнее, Том прежде общался с ее родителями, поскольку сама она казалась ему еще ребенком — до того злосчастного дня год назад, в Рехобот-Бич, на берегу океана. В гостинице, где он жил, все вдруг заговорили о юной вдове — ее муж в то утро трагически погиб, утонул… это всего через неделю после свадьбы. Том тут же взял ситуацию в свои руки, и выяснилось: ей абсолютно не к кому обратиться и денег у нее ни гроша. Он вскоре влюбился в нее и в ее беспомощность, а через несколько месяцев даже убедил принять от него деньги, которые предложил, чтобы она могла уехать на год за границу — учиться, лишь бы что-то новое пролегло между нею и прошлым. И никаких условий — они действительно ничего не обсуждали, однако он чувствовал, как она откликалась ему, насколько это было возможно, пока носила траур, а вот их переписка становилась все более личной, интимной, и наконец через несколько месяцев он сделал ей предложение.
Она ответила ему пылким посланием — поэтому он сегодня и приехал сюда. Поэтому вечером она и сидела напротив него в ресторанчике под открытым небом, на рю де Прованс. Электрические лампочки, прятавшиеся в листве, при каждом легком дуновении ветерка выглядывали оттуда, и тогда голова Тьюди вспыхивала — будто она была из чистого белого золота.
— Как же ты много для меня сделал! — сказала она. — Но я прилежно занималась, и мне здесь вообще очень понравилось.
— Потому я и хочу, чтобы мы поженились здесь: я так часто представлял себе твою жизнь в этом старинном городке… И моя душа, она уже восемь месяцев здесь, с тобою.
— Знаешь, а я воображала, будто ты жил здесь в детстве и тебе тут очень нравилось… вот ты и захотел послать меня именно сюда.
— Ты правда обо мне думала?.. Как писала в письмах?
— Каждый день, — поспешно ответила она. — И в письмах только правда. Иногда я чуть ли не бегом мчалась домой, чтобы поскорее сесть за письмо к тебе.
«Ну почему же он не приехал неделю назад!»
А Том все свое:
— Как тебе мысль поехать на Сицилию? У меня есть два месяца. Если тебе еще куда-нибудь…
— Нет-нет, пусть будет Сицилия… Сицилия — это замечательно.
Тут в ресторанчик вошли четверо, из них двое флотские офицеры, с ними какая-то девица. На лице одного из офицеров заплясали ажурные тени листьев и блики сотен огоньков — это был он, Рикар, lieutenant de Marine[52], тот самый, на кого Тьюди обратила сегодня его внимание. Их компания заняла столик напротив, под смех и шутки они долго рассаживались и пересаживались.
— Пойдем отсюда, — вдруг сказала Тьюди. — Поедем лучше ко мне в университет.
— Это ведь он, мой двойник? Я бы хотел с ним познакомиться.
— Ах, он такой… молодой. Он здесь в увольнении и скоро уедет обратно… Думаю, ему… интереснее пообщаться сейчас с друзьями. Ну пойдем же.
Он покорно махнул официанту, чтобы принесли счет. Но было поздно: Рикар уже поднялся из-за столика, а за ним и двое других.
—
— Надо же, мы в самом деле похожи, — сказал Том Рикару.
Рикар вежливо улыбнулся:
— Извините? Ах, да-да… понимаю… чуть-чуть от чуточки.
Но потом уступил, согласился, хотя и с некоторым высокомерием:
— Да, английский тип, у меня бабушка была из Шотландии…
— Вы хорошо говорите по-английски, — сказал Том.
— У меня были знакомые из Англии и Америки. — Он иногда поглядывал на Тьюди. — И вы по-французски хорошо говорите. Я б хотел так хорошо по-английски знать. А скажи, — вдруг с жаром спросил он, — ты знаешь какие-нибудь трюки?
— Трюки? — переспросил Том, несколько ошарашенный.
— Все американцы знают трюки, я сам в этом деле совсем американец. Я с друзьями как раз делал трюки сегодня вечером, пока сюда не пришли. А знаешь этот трюк с вилкой, когда ее вот здесь стукнуть, — он показал жестами, куда именно, — и она упадет вот сюда, в стакан?
— Да, я видел такое. Но сам не умею.
— И я тоже, чаще всего, но только иногда, да? Гарсон, вилку! Потом разные трюки со спичками… очень интересно. Такие, что всю голову поломаешь.
