– Простите, сенсей.
– И пока вы снова с нами, переведите четвёртый абзац.
Густав перевёл, за что заработал похвалу и пожелание поработать над произношением. От подобной наглости он немного растерялся. Какая-то валькирия указывает ему, создателю всего и вся, что у него неправильное произношение. Пробурчав себе под нос крепкое немецкое словцо, он вернулся к составлению нового рецепта пирожного, от которого его отвлекло появление нового учителя.
Киото, школьная поездка учеников 2го класса Академии Куо.
– Я поверить не могу, что ты объединилась с Камелией, – шипел Густав на Офис, сидя между ней и Великой Красной в вагоне скоростного поезда.
– Мы, волновались за тебя. Ты стал часто пропадать на работе, – ответила Офис, что-то печатая в телефоне.
– У меня были причины для этого, – ответил Густав, вспоминая свои встречи с Серафалл Левиафан.
– Последнее время ты стал пахнуть этими причинами, – проговорила Офис.
– Ничего серьёзного не было.
– Кхм. Вторник. «Спасибо за прекрасно проведённое время. Не знала, что в зеркальной комнате настолько весело», – прочитала Великая Красная сообщение из телефона Густава, – Нас ты в парк аттракционов не водил. И что это за контакт такой, Крокодил Гена?
– Какого лешего ты читаешь мои СМС-ки?!
– Я читаю твои СМС-ки, потому что Офелия прекрасно знает, чем ты занимался. Вот ещё одна, от того же крокодила. Четверг. «Завтра в четыре у входа в бассейн». Тогда от тебя пахло особенно сильно, и это была не хлорка.
– Чем же от меня пахло? – спросил Густав, отобрав свой телефон у Великой Красной.
– Женщиной, – ответила Офис, – Последний раз вы были настолько близки, чтобы начать нелепые движения, что я удивилась, когда вы остановились.
– У этих нелепых движений есть название, и ты его знаешь, – сказал Густав.
– Менее нелепыми они от этого не становятся, – сказала Офис, доставая пакет с пряниками, – Будешь? – предложила она Великой Красной.
– И ты ещё спрашиваешь? – улыбнулась Апокалиптика, протянув руку к пакету.
– Я вам не мешаю? – спросил Густав, сидя между двумя сёстрами.
– Терпи, – хором ответили те.
– А вот вы мне мешаете смотреть кино, – сказал парень, открывая ноутбук, на экране которого крутилась заставка с пентаграммой, выложенной из трупов.
– Я, запрещаю тебе работать, – произнесла Офис, попытавшись закрыть ноутбук.
– Это не работа, это предосторожность. Ветер шепчет тревожные вести.
– Что такое? – спросила Великая Красная, жуя пряник.
– Грядёт буря. Вон, смотри, плюс двадцать градусов, гроза и шквалистый ветер завтра, – открыв сайт метеослужбы, проговорил Густав, тыкая в экран.
– И всё? – переспросила Великая Красная, – Исправь, – прошептала она.
– Лень, – ответил ей Густав, – И забудьте про меня часа на четыре, пока мы не приедем в Киото.
Спустя пять часов.
– Сазекс-отель? Это… – проговорил Густав, покосившись на своего соседа по комнате, – Саджи, будь добр, закрой уши.
– Чего это я должен их закрывать? – возмутился демон-член студсовета.
– Ну ОК, – пожал плечами Густав, – Das ist Unsinn! Heilige Scheiße, die Eigentümer haben keine Phantasie (Это бред! Срань господня, у владельца совсем нет фантазии – гугл.).
Посмеявшись над попытками Саджи Генширо притвориться, что он ничего не понял, Густав продолжил распаковывать вещи. Впереди его ждал долгий и трудный день в компании двух его названных сестёр, Муруямы, Катасе и Миоко.
На следующий день, обеденный зал гостиницы.
– Я, авторитетно заявляю, что дома кормят лучше, – заявила Офис, сидя за столом и не спеша ужиная.
– Офелия-сан, это же высококлассный ресторан, – удивилась Муруяма.
– Мы живём с Густавом, – указала на парня Великая Красная, – А он знает толк в хорошей кухне.
– Вы его пирожные едите в «Вавилоне», – сказала Офис в ответ на недоверчивые взгляды кендоисток.
– Чего?! – удивлённо воскликнули Муруяма, Катасе и несколько парней и девушек поблизости.
– Scheiße (дерьмо), – буркнул Густав, – Шарик, тебя кто просил?
– Ты слишком серьёзная, вот поэтому у тебя нет парня, Россвайс-сан. Тебе нужно научиться расслабляться, – пошутил Азазель в ответ на замечание валькирии о ненадлежащем исполнении своих обязанностей.
– Это здесь ни при чём! У меня нет парня потому… потому… – начала всхлипывать Россвайс.
– Винтерфелл-сенсей, не слушайте этого бабника, – постарался переключить внимание класса и избежать ненужных расспросов Густав.
– Бабника? – удивлённо изогнув брови, переспросил Азазель.
– У него на лице написано, что он бабник-неудачник. Держу пари, что ему не везёт с противоположным полом из-за того, что он носит женские трусы на голове.
– Мольтке-кун, немедленно извинись перед учителем! – мгновенно посерьёзнев, сказала Россвайс.
– Вы сами посмотрите, у него след от резинки трусов на лбу, – сказал Густав, незаметно махнув рукой под столом.
– А ведь правда, – проговорила сидевшая ближе всех к Азазелю Миоко, – Кружевные…
– Это всё ложь! – воскликнул Азазель, пытаясь разглядеть свой лоб в своём отражении на ложке.
– На воре и шапка горит, правда девчат? – спросил Густав у Муруямы и Катасе, которые осуждающе смотрели на Азазеля.
