– Прости, Аргенто-сан, но у меня работа, – ответил бывшей монашке Бог, – Мне нужно на что-то кормить двух троглодитов.
– Я, против такого прозвища, – возмущённо произнесла Офис, собирая вещи.
– Аналогично, – добавила Великая Красная.
– Ара? Мольтке-кун живёт с девушками? – заинтересованно спросила Айка Кирью, – Трое старшеклассников разного пола живут под одной крышей? Пример Хёдо заразителен.
«Скорее не разного пола, а зависимого от желания и ситуации» – подумал Густав, – Я, в отличие от Хёдо, знаю этих двоих с рождения.
– Так ты придёшь, Мольтке? – присоединился к Асии Иссей.
– Нет! Меня не интересует пустопорожняя болтовня о порождениях больной фантазии мерзких людишек, оккультизмом именуемая. У меня сегодня работа, а потом мне нужно успеть на одно очень важное мероприятие, – ответил Густав, сгребая всё со своего стола к себе в сумку.
Ночной клуб «Аццкий Сотона».
– Азазель, ты уверен, что отец именно здесь? – спросил Михаель, сменивший церемониальную броню архангела на джинсы и толстовку, смотря на двери клуба, возле которого были пьющие и блюющие смертные, чьи лица были разукрашены белой и чёрной краской.
– Я сам удивляюсь, – ошарашено проговорил Азазель, решивший не снимать коричневые брюки и пиджак, в которых он проводил занятия в Академии Куо, – Но, прибор не врёт. Отец действительно там, – сказал он, посмотрев в телефон.
– Слыиш-ик-те, пидарк-ик-и, вы чего здесь забыли-ик? – подошёл к ним шатавшийся из стороны в сторону человек в рваных кожаных штанах и заплёванной косухе, от которого несло перегаром.
– Спи, сын мой, – с жалостью проговорил Михаель, взмахом руки усыпляя смертного.
– Ты ахринел, это тебе за Хироси! – раздался сзади Михаеля крик, и архангел ощутил, как его ударили чем-то металлическим по затылку.
Некоторое время спустя.
– Поверить не могу, и Отец говорил что люди – его величайшее творение, – грустно проговорил Михаель, входя следом за Азазелем в помещение клуба.
– Меня больше пугает, что он здесь забыл в своём нынешнем виде, – с опаской проговорил Азазель, оглядывая толпу пьяных и обдолбанных металлистов, которые громогласным рёвом поприветствовали вышедшею на сцену группу.
– О, всевышний, что это за место, – проговорил Михаель, когда солист прямо на сцене начал мастурбировать отрубленной головой свиньи.
– Михаель, ты в порядке? – обеспокоенно спросил у брата Азазель. Кто бы что ни говорил, но он не хотел, чтобы по его вине пал один из Серафимов.
– Да, – ответил Михаель, стараясь не смотреть на сцену.
– Следующая нах песня, Хреновая Любимая! Во имя обдолбанного владыки нашего Сотоны, мочи! – проорал в микрофон солист, размахивая головой свиньи, в которую он только что кончил, – С утра пораньше ты была у меня! Сумасшедшая сучка с бензопилой! Мои дохлые предки догорали перед тобой!
– Вот он, впереди нас, – проговорил Азазель, поднимая взгляд с телефона и… увидев перед собой Густава Мольтке, который с выражением полнейшего экстаза на лице разбил бутылку с пивом о голову впереди стоящего посетителя клуба.
– Хреновая, хреновая люби-и-ма-а-а-я! – в тон солисту пропел зал.
– Это точно он? – спросил Михаель, на глазах которого Густав Мольтке получил в челюсть.
– Да, – удивлённо проговорил Азазель.
– На, сука! На, сука! На! – выкрикивал Густав, избивая рядом стоящих, которые тоже в долгу не оставались, – Сотона! – проорал он вместе со всем залом вслед за солистом.
– Сазексу об этом клубе не говорим, – обратился к Михаелю Азазель.
– Согласен, – кивнул правитель Небес.
– Папа, – обратился к Густаву Азазель.
– О? Азазель? И Михаель тут? – осмотрев двух ангелов окосевшим взглядом, сказал Густав, – А что вы здесь делаете? Вы же должны резать друг друга? А-а-а-а, вспомнил. У вас же перемирие.
– Нужно поговорить, – выдавил из себя Михаель, глядя как его отец затягивается свёрнутой в трубочку бумажкой.
– Не видишь, я занят? – спросил Густав, помацав сиськи какой-то девушки и получив в глаз от её парня, – Те чё? Жалко что ли?
Особняк Гремори, покои Сазекс Люцифера.
– Грейфия, я умираю, – простонал из кровати Сазекс, которого уже два часа как поразила странная лихорадка.
– Целители до сих пор не могут определить причину вашего недуга, Люцифер-сама, – ответила Грейфия, в голосе которой проскакивали нотки беспокойства.
Парк возле Академии Куо, два часа спустя.
– Итак, – обратился к Азазелю и Михаелю абсолютно трезвый и чистый Густав, – Что вы можете сказать в своё оправдание?
– Мы? – переспросил Азазель, – Папаш, у нас к тебе серьёзный разговор.
– Это у меня к вам серьёзный разговор! По какому праву вы мешаете мне отдыхать? – спросил Густав.
– Отдыхать!? – хором воскликнули Михаель и Азазель.
– Именно!
– Это всё, что ты хочешь нам сказать?
– Я могу сказать многое. Но сперва я сделаю так, что о нашем разговоре никто никогда не узнает без моего личного разрешения, – злорадно ухмыльнулся Густав.
И тут Азазель и Михаель почувствовали, что их гипотеза о реинкарнации Библейского Бога оказалась ошибочной. Стоило парню перед ними махнуть рукой, как они оказались в уютной беседке, вокруг которой росли кораллы, и над которой проплывала стая акул.
