С яростью заражённой бешенством макаки, перед которой поставили пишущую машинку, Густав начал вносить правки в Небесную Систему. И если изменения в работе священных механизмов быстро обнаружат, то в случае со святыми мечами всё можно будет списать на природное непринятие клинком демонической ауры носителя.
– Так-то, – с довольным видом произнёс Густав, закрывая ноутбук.
– Что сделало тебя таким довольным? – спросила Офис.
– Сделал пакость – на сердце радость, – с довольной улыбкой ответил Густав.
– Не понимаю.
– И не нужно. Поверь, так будет лучше и тебе, и всему остальному миру.
Два дня спустя, школьный двор.
– Поверить не могу, Азазель – учитель в школе, где соотношение девушек к парням составляет 8 к 1 в пользу слабого пола. Куда катится мир? – тихо проговорил Густав, стоя на крыше школьного корпуса и взирая в небо, считая чаек, – Они же пустили козла в огород, в буквальном смысле.
«Однако носительницу Дюрандаля я тогда не разглядел, темно было, но вот на солнце очень даже ничего девушка. Жаль, что демон и повелась на драконью ауру глупой ящерицы», – подумал Густав, вспомнив причину, из-за которой сцепились в смертельной битве два могучих дракона.
А во всём, как собственно и всегда, когда дело касается драконов, было виновато их природное упрямство и отсутствие желания идти на компромисс. Драиг утверждал, что в самке главное – грудь, так как именно там расположены мышцы крыльев, а Альбион утверждал, что главное это тазовая часть, мышцы которой управляют хвостом, что обеспечивает дракону маневренность. Спор о том, что лучше – скорость или маневренность – перерос в ругань, которая превратилась в драку. Густав тогда пытался незаметно подыграть Альбиону, так как тоже был сторонником идеи превосходства маневренности, да и белый цвет тоже любил, но когда драка двух драконов перенеслась на поле боя трёх Библейских Фракций, терпение Бога лопнуло. Но, помня о своих предпочтениях, он внёс в Божественный Делитель несколько меньше негативных эффектов, чем в Усиливающий Механизм.
– Кто додумался пустить в эту школу ангела, который пал с небес за то, что его застукали в комнате Рагуель с набедренной повязкой Габриель на голове, – проговорил себе под нос Густав, силой мысли внушив школьнику выкинуть в окно горшок с двухметровым фикусом, который сбил демонического фамильяра.
– За тобой следят, – раздался возле Густава равнодушный голос, услышав который он подпрыгнул от неожиданности.
– Твою ж маму! – воскликнул парень.
– У меня нет матери.
– Это образное выражение.
– У тебя её тоже нет.
– Утешила, – прокашлявшись, произнёс Густав.
– За тобой следят, – повторила Офис.
– Я заметил. Это уже десятый фамильяр за сегодня. И есть у меня подозрение, что они учуяли твой запах на мне.
– Я не пахну, – ответила Офис, обнюхав себя, – Ты тоже мной не пахнешь, – добавила она, обнюхав парня и усевшись ему на колени.
– Ты, кстати, понимаешь, что тебя могут здесь обнаружить, а значит – найдут и меня?
– Я, использую твою маскировку, – гордо сказала Офис.
– Не припоминаю, чтобы я делал что-то для тебя.
– Я использую вот это, – сказала Офис, достав из рюкзака за спиной, который Густав только сейчас заметил, банку с овсяным печеньем.
– Ты всё-таки смогла её найти, – разочарованно произнёс Густав.
– Да, – кивнула Офис, достав последнее печенье из банки, – Хоть она пуста, она не теряет своей пользы для меня. Я увеличила наложенные на банку чары, чтобы они могли скрыть меня от чужих глаз.
– И как же ты это сделала? – заинтересованно спросил Густав, заинтересованно рассматривая красный узор на стекле банки, – Это руны атлантов? Или лемурийцев? Или же ты вспомнила руны Ранней Аргонии?
– Вот так, – сказала Офис, призвав свою змейку и безжалостно размазав её по стеклу.
– Грубо, но эффективно, – не обращая внимания на стекающую с банки кровь, произнёс Густав, – И, может, ты слезешь с меня?
– Вчера менеджер Элизабет Маибли сидела точно так же, и ты её не просил слезть, – произнесла Офис.
– Там была немного иная ситуация.
– Всё дело в странных движениях и подпрыгиваниях, которые она совершала? – спросила Офис, слегка подпрыгнув на парне, – Вот таких.
– Да, всё дело в этих странных подпрыгиваниях и возвратно-поступательных движениях, но тебе этого не понять. Вдруг я решу основать новую религию, и вообще, меня напоили. А теперь кыш, – сказал Густав, сняв с себя Дракона Бесконечности, – у меня ещё три урока и занятия в клубе кюдо (Прим. автора: кюдо – название японской стрельбы из лука).
– Я, должна исследовать эти странные движения, – задумчиво протянула Офис.
– Даже не думай. Иначе останешься без блинчиков с малиновым вареньем.
– Эти исследования слишком дороги, – заключила Офис, решив действовать тайно.
– Я ведь всё равно узнаю о твоих тайных исследованиях, – сдвинув брови, сказал Густав.
– Я, ничего не знаю, – произнесла Офис прежде чем исчезнуть со школьной крыши.
