— Мама, возьми пакет, — Оля протянула матери бумажный пакет, в котором ранее была упакована еда из кафе быстрого питания. — Надо как-то дышать в него. Я в кино видела.
От слабого запаха еды, что остался в пакете, Валю замутило ещё сильнее.
— Дима, — прохрипела она.
Мужчина включил аварийные сигнальные огни и остановил машину. Валя еле успела открыть дверцу автомобиля, как её вывернуло.
— Прости, — принялся поглаживать её по спине муж. — Я увлёкся дорогой.
— Ничего. Кто же знал, что мне станет плохо, — ответила она, прополоскав рот и умыв лицо.
— Мамочка, как ты? — волновалась Оля.
— Тебе лучше? — вторила ей Ира.
— Да, лучше, — ответила Валентина.
Дима же в очередной раз подумал, что если бы курил, то непременно бы закурил сейчас, чтобы выпустить волнения и дрожь в теле.
Мимо промчался грузовик, недовольно просигналив.
— Надо ехать. Здесь нельзя стоять, — пояснил Дима.
— Да, мне лучше, — ответила ему жена.
Мужчина сжал её руку:
— Держись, скоро приедем.
Она только кивнула, прикрывая глаза.
Автомобиль медленно полз по серпантину, собирая за собой недовольных водителей, которые не стеснялись выказывать своё негодование гудками.
«Какие все нервные», — готов был высунуть руку в окно Дима и показать всем спешившим неприличный жест, но сдерживал себя.
— Тебе лучше? — то и дело спрашивал он у Вали, которая открыла окно и подставила лицо ветру и солнцу.
— Да, прости, — смущённо каждый раз отвечала она.
— Это ты меня прости, — вздохнул в этот раз мужчина. — Я увлёкся дорогой, адреналином, скоростью.
«Хотел сбросить напряжение, — думал он, — получилось, что напрягся ещё больше».
— Папа, а мы скоро приедем? — двадцатый раз за последние полчаса поинтересовалась Ира.
— Скоро, — улыбнулся ей отец.
— А море? Скоро мы его увидим? — продолжала допытываться девочка.
— Скоро, — ответил ей Дима.
— Папа, — захныкала младшая дочь, — ты только и говоришь: «скоро», «скоро», а это «скоро» никак не наступает.
— Потерпи, ещё немного, — прошептала ей Оля.
— Я не могу, — так же шёпотом ответила Ира, — у меня попа болит от сидения. Я думаю, что когда мы приедем, я ещё несколько дней не смогу сидеть, только стоять или лежать.
— Я тоже, — заговорщицким голосом ответила старшая сестра.
— Всё равно, я сижу в автомобильном кресле, знаешь, как в нём неудобно.
— Знаю, это же моё кресло. Я тоже в нём ездила. Ничего, — улыбнулась ей Оля, — скоро ты вырастешь.
— Опять это «скоро», — нахмурилась Ира. Оля подмигнула ей и рассмеялась.
Неожиданно для всех Дима съехал на обочину, которая была сделана в виде небольшого кармана на краю дороги, где мог поместиться один автомобиль.
— Что-то случилось? — почти одновременно спросили Валя, Оля и Ира.
Мимо проезжали машины, которые длинной очередью плелись за автомобилем Дмитрия. Некоторые водители, особенно грузовиков, недовольно сигналили.
— Там, — мужчина указал пальцем через лобовое стекло, где открывался вид на море. Бирюзовая вода лёгкими волнами билась о скалы, поднимаясь пеной.
— Море, — затаив дыхание выдохнула Ира.
— Как красиво! — воскликнула Оля.
Семья выбралась из машины. Они подошли к ограничителю, установленному у края.
Слёзы навернулись на глаза Диме, когда он увидел чистый восторг, радость и счастливые лица своих любимых девочек.
— Папа, а когда… — начала было Ира.
— Скоро, — улыбаясь ответил ей отец, обнимая за плечи.
Все задорно рассмеялись.
Через двадцать минут они снова двинулись в путь, медленно, собирая за собой очередь недовольных.
«Ещё двадцать километров, — уговаривал себя мужчина. — Двадцать километров».
— Люблю тебя, — тихо произнесла Валя, дотронувшись до его руки.
— И я тебя, — засиял мужчина. — Очень.
«И откуда в них столько энергии? — гадал Дима, глядя, как Оля и Ира с новыми силами и гипертрофированным энтузиазмом, фотографирую и снимают видео. — Единственное о чём я могу думать, это как добраться до номера в отеле, чтобы принять душ, шмякнуться на кровать и уснуть», — рассуждал он.
— А мы пойдём сегодня к морю? — нетерпеливо ёрзала сиденье Ира.
— Обязательно, — ответила ей Валя.
— Дорогая, — вздохнул мужчина, — море от нас за ночь никуда не денется.
— Папочка, — Ира отстегнула ремень безопасности и обняла отца за шею, так как сидела за ним, крепко сжимая руки и сцепляя их в замок, как раз напротив кадыка мужчины. — Ну, пожалуйста, — извернулась она, чтобы поцеловать его в щёку. Машина вильнула в сторону.
Дима закашлялся и осторожно разомкнул руки дочери.
— Ира, пристегнись, — охнула Валя. — Так нельзя делать. Это опасно.
— Прости, — надула губки девочка и отвернулась к окну, пристёгиваясь ремнём безопасности.
Несколько минут все молчали.
Сердце Димы сжалось, когда он услышал тихий всхлип младшей дочери. Будучи единственным мужчиной среди прекрасного цветника, он знал, что слёзы — это самое страшное оружие любой женщины, независимо от её возраста. Вот и сейчас он ругал себя: «Мы столько ехали, девочки устали, а я, как последний жмот, решил лишить их маленькой радости, увидеть море».
— Ладно, — произнёс он — заедем ненадолго и посмотрим на море.
