— Ох, Мэрилин, вы не представляете! Молодой, красивый, богатый и довольно начитанный юноша влюбляется в моего старпома. Она прекрасный моряк, боец, но уже немолода и потрепана жизнью. Но, понимаете, от нее исходит аура мощи и уверенности в себе. Разумеется, она согласна взять его в мужья. Но идти к родителям просить его руки — для этого моя Дэваяни слишком рассудительна. Кроме того, все мы робеем перед родителями наших возлюбленных. Помнится, и я не сразу решилась сделать предложение родителям моего Арьи. Я тоже ходила тогда в старпомах и боялась, что мое положение не вдохновит их на согласие. Хотя, меня ожидала блестящая карьера. Впрочем, Дэваяни тоже ждет великолепное будущее. Конечно, Дэваяни не слишком терялась. Сами понимаете, цветы, конфеты и серенады при луне не могут не произвести впечатления на романтического юношу. Короче, она его обольстила, и он решился на побег. Только представьте себе, дорогая, корабль выходит в обычный рейд вокруг Нава Наланды, и вдруг я замечаю в одном из матросов такую наивную мужественность. Я подозвала было его поближе, но тут появляется Дэваяни и матрос кидается ей в объятия. Естественно, я не могла допустить подобного непристойного поведения на своем корабле и немедленно совершила обряд бракосочетания. Конечно, после такой выходки молодого человека, родители больше не ерепенились и моя Дэваяни получила за мужем сказочное приданное. Теперь она капитан корабля береговой обороны и заведует флотилией рыболовецких судов своего мужа... Ох, Мэрилин, цветник, в котором вы путешествуете, способствует романтическим воспоминаниям и мечтаниям. До завтра, дорогая, мое почтение, прекрасные господа!
Капитан Маюрасана изящно поклонилась и почти слетела в шлюпку.
Мэрилин подошла к компании мирренцев, обалдело взирающих вслед недомерочьему капитану, ласково потрепала тролля по щекам (ведь дотянулась же!), ущипнула гнома за зад (для этого ей пришлось наклониться) и подмигнула дракониду.
— Что скажете, прекрасные господа?
— Боюсь, нам невместно высказывать свое мнение в присутствии старшего по званию и положению, — усмехнулся Ланселот.
— Вы еще не все слышали! — засмеялась Мэрилин. — Ты, дорогой, еще можешь подавать голос. Все-таки ты при жене и имеешь право носить ее, то есть мое, имя. Мальчики еще не в той поре, чтобы стесняться своего положения, а вы все в вашем-то возрасте просто перестарки какие-то, которых не одна уважающая себя женщина в мужья не взяла. Кстати, все вы, господа, кроме Ланса, естественно, и других женатых членов экипажа, должны прибавлять к своему имени окончание «марана». Например, ты, Лин, должен именоваться Гветелин-марана. А если в нашей команде найдется кто-нибудь разведенный, то ему нужно будет прибавлять к имени слово «гая». Вот, например, в команде нашей новой знакомой есть кок. Мужчина. Иногда мужчины выбирают для себя и женские профессии, вы же понимаете, прекрасные господа. Так вот, этот кок был женат. Но бедняжке не повезло в браке. Жена плохо обращалась с ним, ревновала ко всем встречным и поперечным, была скуповата и даже поколачивала его. Парнишка сносил все с должным смирением. Потом она выгнала его, и теперь он, не смотря на то, что потерял почтенное имя, и вынужден именоваться Сатра-гая, по-настоящему счастлив.
— Это очень трогательно, — вздохнул Ланс.
— Ну да, ты как женатый мужчина, прекрасно его понимаешь, — сочувственно заметил Элистан.
Ланс расхохотался.
— Господа, к нам снова приближается недомерочий корабль, — сообщил Греллах Доллайд.
— О, это наверно обещанные Маюрасаной фрукты и овощи, — обрадовалась Мэрилин. — Кажется, вы произвели на нее неизгладимое впечатление. Интересно только, кто из вас соответствует вкусу местных дам?..
Глава 2
Следующее утро застало ускиеру на рейде в амри-нальском порту. Весь вчерашний день путешественники лакомились южными фруктами и овощами, купались в теплом море и вообще наслаждались жизнью всеми доступными на корабле способами, оставив на вахте только караульных.
Алан не слишком понимал пристрастие друзей к фруктам. На его вкус, мирренские фрукты были ничуть не хуже. Конечно, фрукты южного полушария отличались своеобразием, но не более. Алан даже поведал о своем недоумении мирренцам.
— А где ты ел мирренские фрукты? — недоверчиво переспросил его эльф.
— Ты что, забыл? Я же три года жил в Миррене!
— Ну, разве что, когда ты жил у Горидара.
— А у Ланса?
— Ты что, собираешься судить о жизни страны по королевскому дворцу? — засмеялся Гветелин. — Нет, если бы все зависело только от Ланса, ты бы получил представление не просто о жизни Миррена, но о жизни его беднейшей части. Той, которая патологически не желает ничего делать. Ланс правда желает. Да так, что ему вечно не хватает времени на осуществление хотя бы половины его замыслов.
— Так в чем же дело? Почему ты говорил, что я получил бы представления о жизни именно беднейшей части мирренцев?
