— Забыла тебе сказать. Шацкий о турнире новую статью выпустил. В плановом номере, не спецвыпуске. Газета по воскресеньям выходит. Я тебе тоже купила…
На переменке читаю. Вокруг сгрудились несколько человек. Ну, я же говорила Шацкому, что ажиотаж будет.
Ха! — я поднимаю лицо, смеюсь. Всё, Шацкий размазал Супрунова и 95-ую школу в целом. Сильно удивлюсь, если директор усидит на своём месте.
Шацкий нагрянул таки в 95-ую школу, ещё во вторник. И сразу к директору. Тут же выясняется масса пикантных подробностей.
— Супрунов оперативно уволился и скрылся. На месте проживания его впоследствии тоже не обнаружили.
— На турнире он снял дублирующий состав команды по причине того, что трёх девушек забрали в спортшколу и они уже не учащиеся 95-ой. Сослался на приказ директора тремя днями ранее. Директор же пожимает плечами, про такой свой приказ он слышит впервые.
— Кобылоподобных девушек в школе не нашли. Ни одной. Зато нашли всех, кто был заявлен в списке. И список, и групповая фотография обычных, и мне незнакомых восьмиклассниц прилагались.
— Районной Управой просвещения решается вопрос о лишении 95-ой кубка за третье место вследствие вскрывшихся фактов подтасовки состава команды. Будет рассмотрен вопрос о лишении 95-ой школы всех спортивных кубков, полученных при участии Супрунова.
Звиздец, я дел наворотила! 95-ую школу надо самой дальней дорогой обходить, ха-ха-ха!
Что у нас сейчас? Английский? Хеллоу, Ангелина Петровна! Делаю небольшое усилие, переключаюсь на английский язык. Начинаю говорить на нём со всеми ещё во время перемены. И меня не особо волнует, понимают меня или нет. Не мои трудности. Юляша немного обижалась, но только поначалу.
Школьный спортзал.
Я воспользовалась правом, данным мне свыше учителем физкультуры, его сиятельством Валерием свет Васильевичем. Не даю себе труд даже заходить в раздевалку, сижу при полном параде в его резиденции и делаю уроки. Пока знания свежи, деловито выполняю домашнее задание по математике, выданное сегодня. По залу разносится зычный голос физкультурника, заливается трелями свисток, а я блаженствую. В нарушении заведённого порядка в свою пользу есть какое-то порочное очарование. Поэтому некоторые ученики так любят прогуливать уроки. Закрываю тетрадку, всё, о математике можно не волноваться.
Для меня новое ощущение. Незнакомое, приятное чувство, когда все вокруг пыхтят и краснеют от напряжения, а я могу сидеть поодаль и посматривать на это свысока. Я должна быть там, вместе со всеми напрягаться и потеть, но привольно посиживаю и занимаюсь своими делами. Вкушаю сладость льгот и привилегий. Все должны что-то делать, а я — нет!
Вкус власти я знаю. С соблазном привилегий знакома плохо.
— Молчанова, ты по канату лазать умеешь? — входит физкультурник, урок заканчивается, народ с гомоном выливается из спортзала. Я читаю учебник истории. Вопрос меня отвлекает, я задумываюсь. Ого! А ведь не умею! Как-то не нужно было.
— Следующий урок будем учиться и нормы сдавать. Если есть желание — поучаствуй.
Киваю. Наверное, придётся. Если чего-то не умеешь, надо учиться.
Квартира Молчановых.
— Вот, держи, — папахен бросает мне многостраничный еженедельник «Московский перекрёсток». Он о нём за ужином говорил. Посмеялись над названием статьи. Особенно мачеха возликовала:
— Теперь не только я знаю, какая ты заноза! — и хихикает.
Ладно. Располагаемся лёжа рядышком с Эльвирой на диване, разворот газеты на нужной странице на боковую спинку и можно читать.
