- Камни падают? – стало немного страшно - На дорогу?
- Ну… бывает иногда, - пожал плечами Ник. - Когда дожди сильные. Но вообще для того и сетка, чтобы не падали.
- А купаться сейчас еще можно?
- Отдельные упоротые купаются. Но я бы не стал. Недалеко большой отель есть, там бассейн с морской водой. Можем съездить.
За окнами мелькали деревушки - аккуратные белые дома под красными крышами, большие и совсем маленькие.
- А как отсюда на море ходят? - удивилась я. - Далеко же.
- Никак. Это не туристические локации. А местные, если вдруг захочется, на машине ездят.
- А здесь красиво. Не как
В самолете мне казалось, что все начнется с разговора, прямо по дороге, но то, как он целовал меня в аэропорту, напрочь выбило все желание разговаривать о чем-то серьезном. Потом, все потом, а сейчас…
То, о чем мы говорили сейчас, было совсем о другом. Казалось бы, совершенно нейтральное, но на самом деле такой концентрат «я хочу тебя» - как только сиденья не подпалило? За каждым словом, за каждым взглядом.
Магистраль добежала до развилки и ушла вправо, а мы поехали прямо. Дорога извивалась, как змея, ныряла в тоннели и постепенно опускалась к морю.
- Уже недалеко, - Ник положил руку мне на колено. - Есть не хочешь? Скоро будет маленький домашний ресторанчик. Вот реально домашний. В любое время, хоть ночью. Примут, накормят и с собой дадут. А то я хреновский повар.
- Хочу, - я вдруг поняла, что жутко проголодалась. Весь день ничего не ела, только кофе пила.
На выезде из очередной деревни притормозили у самого обычного на вид дома с белой вывеской «Zalogajnica Roza». На веранде горели фонарики, но в самом доме окна были темными.
- Залогайница - это что, ресторан? - спросила я, отстегивая ремень. - Там, наверно, спят уже все.
- Скорее, забегаловка. Столовая, закусочная, как-то так. Даже если спят, быстренько проснутся. Клиентоориентированность восьмидесятого левела. Вот увидишь.
На звонок вышел растрепанный полный мужчина лет сорока, улыбнулся, заговорил быстро-быстро, махнул рукой приглашающе. На веранде снял с накрытого стола прозрачную пленку.
- Это на тот случай, если кто-то завалится вот так, посреди ночи, - пояснил Ник. - Чтобы не возиться долго. Но есть придется то, что дадут. Точнее, что осталось.
- Ну и пусть, рискнем. После свиньи из ямы мне ничего не страшно.
Девочка-подросток принесла хлеб в корзинке, тарелку с овощами и зеленью, домашнее вино для меня и сок для Ника. Минут через пять появился мужчина с горшочком, от которого пахло так, что потекли слюнки, и большой тарелкой с чем-то белым, посыпанным зеленью.
- Pašticada, - сказал он. - Dobar tek!
- Пожелал приятного аппетита, - перевел Ник, накладывая мне из горшочка какого-то мяса. - Это тушеный ягненок в винном соусе. С картофельными клецками.
Мясо было потрясающе вкусным, тающим во рту, вино не менее хмельным, чем то, в Хониаре. Но сам ужин напомнил мне другой - в Порт-Морсби, когда мы забыли о времени. Напомнил - однако сейчас все было совсем по-другому. Тоже неопределенно, но иначе. С надеждой.
Все мясо мы не одолели, осталось еще столько же, и нам упаковали его с собой. Вместе с клецками, хлебом и вином.
После деревни дорога стала совсем пустынной. Только какой-то одинокий грузовик проскочил навстречу. Ник свернул с шоссе на деревенскую улочку, идущую прямо по берегу, и затормозил у маленького дома с верандой, увитой виноградом. Нажал на кнопку пульта, решетка ворот отъехала, впустив нас во дворик.
Войдя в дом, я остановилась. Огляделась - искала следы другой женщины? Отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи.
Мы стояли, обнявшись, в прихожей. Словно все замерло в ожидании.
- Я целый день на ногах, - сказала, уткнувшись носом в грудь Ника. - Мне бы в душ.
- Можно с тобой? - он убрал с моего лица прядь волос, заправил за ухо.
- Почему нет?
Он раздевал меня так же неторопливо, как тогда, на острове, мягко и легко касаясь губами шеи и груди. Я стояла, прикрыв глаза, и улыбалась. Хотя на вентиляционную решетку все-таки покосилась, и Ник это заметил.
- Да нет там никаких скорпионов, не бойся, - зайдя в душевую кабину, он позвал: - Иди сюда, кошка Катя!
Я рассмеялась, вспомнив, что так звал меня Гриша.
Стоять вдвоем, обнявшись, под водопадом теплых колючих струй, целоваться, ласкать друг друга - все это было не впервые, но тоже совсем иначе. Как же мне этого не хватало! И, наверно, только сейчас я поняла, насколько. А еще - насколько тонкой, почти прозрачной, может быть грань между несчастьем и счастьем.
Если бы я не написала ему - всего одно слово… ничего этого сейчас не было бы.
Закутав в махровую простыню, Ник на руках отнес меня в спальню, опустил на кровать и наклонился надо мной, глядя в глаза. Выпутавшись из этого кокона, я потянула его к себе.
Так нежно, так горячо, так близко… Перетекая друг в друга, заполняя собою, сливаясь в одну плоть и кровь… В одно дыхание и в одно сердце…
---------------------
*(хорв.) Боитесь летать?