Возвращаюсь домой слегка пьяный. В гостиной полумрак. Камин давно погас. Небо здесь звёздное, яркое, не бывает полной темноты. Скидываю куртку. Осматриваюсь: со стола убрано. Вот и поужинали. Романтик из меня хреновый. Ухмыляюсь сам себе. Моя ошибка в том, что я слишком самоуверенный. Спальня в домике одна, и кровать, хоть и большая, тоже одна. Я не учел такой исход. Иду к дивану. Но замечаю на нем Лизу. Девочка кутается в плед, поджимая ноги, и смотрит в окно на яркое, звёздное небо.
— Почему не спишь?
Падаю рядом с ней, запрокидывая пьяную голову.
— Я тебя ждала, — тихо сообщает мне.
— Хм. Зачем? Насиловать больше не буду, — бью в ответ. Такой циничный мудак.
— Ром, — впервые обращается ко мне так просто и тепло, что я даже поднимаю голову, чтобы посмотреть, она ли это. — Я поговорить хочу.
— Не смею отказать даме в желаниях. Говори.
Снова откидываю голову, закрываю глаза.
— Ты пьяный? — с удивлением в голосе спрашивает она. Да, это редкое зрелище.
— Не настолько, чтобы не услышать тебя, Елизавета.
ГЛАВА 22
— Прости, я не хотела пить эти таблетки. Стояла там и не могла решиться, — почти шёпотом выдает мне Лиза. Глубоко вдыхаю, задерживаю дыхание.
— Их покупка – уже преступление. Мы здесь на несколько дней, завтра бы снова случился секс. Что тогда?
Молчит. Какая она еще дурочка. Пьяно, невесело усмехаюсь.
— Что именно тебя так пугает?
Раз уж мы разговариваем, нужно вытянуть из нее хоть какие-то мысли.
— Я не готова родить ребенка. Мне страшно, — сжимается, кутаясь в плед, словно пытается отгородиться.
— Страшно по-женски перед серьёзным шагом? Или страшно рожать именно от меня? — мне, черт побери, принципиально это знать.
— Не от тебя, а внутри нашего брака. Уверена, ты будешь хорошим отцом и сможешь дать ребенку очень много. Но…
— Давай, Лиза, раскрывайся до конца.
— Что будет, когда мы расстанемся? Я не смогу жить без своего ребенка.
— А кто сказал, что мы расстанемся? Я хоть раз озвучивал условия, что мне нужна временная игрушка? — повышаю голос, начиная выдавать эмоции. Я пьян.
— Нет, но… Рожать ребенка на выгодных условиях – это бездушно. Это сверх. Дети должны рождаться в нормальной семье.
— Так! — сажусь ровно, хватаю ее за плечи и разворачиваю к себе, лунный свет серебром ложится на ее лицо. Как ни странно, не напугана моими эмоциями. Девочка меня поражает. Когда я спокоен и разумен, она боится и отгораживается, а когда я выдаю не очень положительные эмоции, раскрывается. Смотрит на меня внимательно. — Ну-ка дословно мне расскажи, что вселила в твою голову Марина.
Примерно я понимаю, что Марина вылепила из меня бездушное чудовище. Но хочу слышать это словами Лизы.
— Она сказала, что я твоя покупка, от которой ты хочешь получить выгоду. Сказала, что, когда придет время, ты от меня откупишься. Я исчерпаю свой ресурс, родив тебе ребенка, и ты меня вышвырнешь. Я отказывалась верить, — всхлипывает, как ребенок. А я слушаю внимательно. Есть и доля правды в ее словах. — Тогда, на приеме, в день, когда я пыталась сбежать, она позвонила тебе при мне, и ты ничего не отрицал. Тогда же я узнала, что у тебя есть любовница. Валерия… Что я должна была думать?! — закрывает лицо ладонями. И я тоже закрываю глаза. — Я убежала, меня поймали и насильно привезли к тебе. И что ты сказал? — всхлипывает в ладошки. Помню, что я сказал… — Когда я жила в доме с Мариной, она сказала, что у вас был ребёнок, он казался таким настоящим на ее портретах… Она сказала, что в его смерти виновен ты. Что ты чудовище, которое все уничтожает. Я так потерялась… — Все, рыдает в ладони. Моя чувствительная девочка.
— В словах Марины есть доля правды. Доля! — выделяю я. Отнимает руки от лица, шмыгает носом, моргает. — Мне нужен был брак. Брак по расчету – я считаю их самыми крепкими и честными. Для статуса, для надёжности. Прошлое подпортило немного мою репутацию. Я не посвящал тебя в это, чтобы дать тебе иллюзию. Разве я не заботился о тебе?
— Заботился, — кивает.
— У тебя – чувства, у меня – семья. Цинично? Да! Но я и никогда не обещал любви на разрыв. Это неплохо. Это надежно и стабильно. Ты нежная девочка, я – твоя стабильность, стена, возможности и забота. Любой брак, на чем бы он ни был построен, может распасться по каким-либо причинам. Так? — Кивает. Ох, Елизавета, тебе повезло, что я пьян, в трезвом уме я не раскрываюсь. Но ей так нужно. Нам так нужно, чтобы все не рухнуло и не разбилось о стену недоверия ко мне. — Но в моих планах, какими бы они циничными в твоих глазах ни казались, никогда не было и мысли вышвыривать тебя и отбирать ребёнка у матери. Какой бы я ни был бесчувственный, я не разлучу мать и своего ребенка. Мне нужна была семья. Глупо рушить то, что построил ради крепкого тыла. Не находишь?
— Я не знаю… — растерянно мотает головой. Не плачет уже, утирает слезы. — Ты не чудовище. Ты… Ты просто холоден, давишь, прогибаешь… — вздыхает.
— Так плохо со мной? Насилую тело и душу?
Молчит, мотая головой. Теперь похожа на нашкодившую девочку.
— Ладно, достаточно на сегодня. Тема ребенка пока закрыта. Голодная?
