Вначале второго месяца после крушения я поплыла. Мне начало казаться, что он рядом со мной. Его голос слышался мне каждый вечер, каждую ночь я видела его во сне, а утром, не отпуская тот сон, делала вид, что это взаправду происходило с нами, а та авария, была лишь сном. Я разговаривала с ним, строила планы, и ждала его каждый день. Но эта моя идиллия продлилась недолго. Психолог, которая занималась мной, заметила мое состояние и решив вернуть меня в реальность показала мне видео с места крушения, видео того как самолет в небе загорелся, и видео некролог по всем погибшим. Мишина фотография была пятой. Пятой. Она в голове отложилась как мигающий огонек.
Пятая. Пятая. Пятая. Мурашки по телу и волна слез, и я будто онемела.
Пятая. Пятая. Тогда ей удалось вернуть меня в реальность, и она решила, что чем больше я нахожусь в замкнутом пространстве, тем хуже мне становиться и выписала меня домой.
В палату заглянула мама.
-доченька, мы приехали тебя забрать домой.
Я вопросительно посмотрела на нее. Домой? Не хотелось никуда ехать. Я так привыкла к своему убежищу, что от мысли покинуть его пробивала дрожь.
- врач сказал, что пик прошел и можно забрать тебя!- мама села на кровать и хотела взять меня за руку, но я отдернула ее. Не хотелось уезжать, но я прекрасно понимала, что держать меня постоянно никто в больнице не будет. И я смогу попасть к Мишке на кладбище. Я встала с кровати и отправилась к двери.
- Рита, а переодеться?- мама была очень напугана моим поведением.
Я удивленно посмотрела на себя и поняла, что стою в больничной ночнушке. Мама протянула мне пакет, в котором я обнаружила джинсы и свитер, куртку она держала в руках. На дне пакета я увидела маленькое зеркальце, пудру и расческу. За все время, проведенное в больнице, я ни разу не видела себя в зеркале.
Я осторожно открыла его и увидела особу с опухшим, красным лицом, с спутанными русыми волосами, голубые глаза ели видно из опухших век. Эту девушку я не видела раньше, но видно теперь буду встречаться с ней очень часто. Я захлопнула зеркало, быстро оделась, накинула куртку и капюшон и, не оборачиваясь и ни с кем не прощаясь, стала спускаться вниз. Мама догнала меня лишь на первом этаже и молча пошла рядом. Папину машину я увидела недалеко от входа и, не смотря по сторонам, прямиком, отправилась к ней. Папа не стал меня расспрашивать не о чем, вообще до дома мы доехали в тишине.
Каждый думал о своём. Зайдя в свою комнату, я поняла, что родители произвели в ней чистку. В ней не осталось ничего, что могло напомнить о любимом. Все фотографии, висевшие на стене, исчезли, фотоальбом, лежавший на полке, тоже пропал. Мягких игрушек, подаренных Мишей, тоже не было, ни ювилирки, которую он дарил, ни книг, ни ноутбука, хранившего в себе большую часть информации про нас, ничего этого не было, родители убрали все с моих глаз. Я хотела устроить скандал и потребовать все вернуть обратно, но у меня не хватило сил.
Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Воспоминания стали накатывать, как волны. Вот на этом стуле мы сидели вместе и смотрели всякие приколы из интернета, на этой кровати мы занимались любовью, а вот здесь он целовал меня и говорил, что никогда меня не бросит. Мишка мне так тебя не хватает.
Мама постучалась, наверное, хотела позвать на ужин, но я закрылась на защелку и, свернувшись под одеялом, уснула.
Проснулась я очень рано. Не было еще и шести утра, как я встала и отправилась в ванную. За все время я первый раз нормально помылась, и то если бы не собиралась к Мише, оставила все как есть. После душа, посмотрев в зеркало, на меня от туда все еще смотрела девушка с опухшим, серым лицом, но, по крайней мере, если одеть очки людей не напугаю. Собравшись, я вышла из дома и отправилась на поиски такси. В это время лучше было бы вызвать такси по телефону, но у меня его не было. Мой телефон был разбит на шестой день моего пребывания в больнице, а новых там не выдают. Я подошла к небольшой стоянке таксистов, расположенной возле круглосуточного супермаркета. Машин там было не много, всего две и оба водителя спали внутри. Мне пришлось пару раз постучать по стеклу, что бы разбудить одного из них.
- До кладбища отвезете?
Таксист с удивлением окинул меня взглядом, наверное, к нему мало народу приходит в семь утра и просят отвезти на кладбище.
- триста пятьдесят. До главного входа.
Мне было все равно, сколько и я тут же уселась на заднее сидение. Доехали мы достаточно быстро. Пока мы ехали, я молилась только, что бы Мишу похоронили, рядом с его бабушкой, что бы я легко могла найти его. Через пятнадцать минут я нашла его. Он был именно там, где я думала. Зайдя за ограду, я села на землю и смотрела на портрет любимого, на памятнике. Он улыбался, не широко, но нежно и ласково.
