Мейстер Ломис предвидел её реакцию, но он знал Уилласа лучше, чем она сама, как позже отметила Санса; он взял у неё младенца, когда они проезжали через ворота, как раз перед тем, как она сползла с повозки и побежала, как могла, на слабых, дрожащих ногах к Уилласу, который ковылял с тростью, спускаясь по лестнице; и ни одному из них не было дела до того, что они рухнули наземь.
Никто не вымолвил ни слова, когда Санса заползла к нему на колени, когда он зарылся лицом в ее рассыпавшиеся по плечам волосы, когда они сидели на ступенях, плакали и держали друг друга до боли крепко.
— Не отпускай меня, — выдохнула она ему в шею, — пожалуйста, Уиллас, пожалуйста, не отпускай меня, не отпускай меня…
— Не отпущу, — поклялся он, взяв её лицо в свои ладони (он был таким худым и выглядел таким уставшим с темными тенями под глазами и впалыми щеками над бородой). — Никогда, любимая, никогда.
_____________________________________________
— Она назвала его Дейроном, — сказал Уиллас, отстегнув крепление, держащее его протез, и потерев там кожу. Неделю после возвращения Сансы он носил его каждый день, и Гарлан смутно догадывался, что он это делал, чтобы ходить только с одним костылём и иметь возможность помогать Сансе с ребёнком. — Дейрон Шторм. Она сказала, что думала назвать его в честь своего отца, но… Она хочет сохранить имена Старков для наших детей. Её и моих.
— Ты сказал Сансе о письме драконьей королевы? — спросил Гарлан, идя за чашкой глинтвейна; Уиллас натянул на себя одеяло и откинулся на кресле. — Ей стоит знать.
— Завтра, — пообещал Уиллас. — Она еще так слаба, Гарлан, меня это пугает. Смогу ли я когда-нибудь исправить то, что с сделало с ней то дерьмо?
— Ты можешь попытаться, — сказал Гарлан, пожав плечами. — Больше ничего не остаётся.
________________________________________
Настоящие драконы, творения огня и безумия, пришли в Вестерос с армией евнухов, лошадиных лордов и освобождённых рабов за ними следом, во главе с королевой такой красоты, что при взгляде на неё у Сансы перехватило дыхание.
Или, может быть, это было потому, что за исключением золотисто-медового оттенка кожи и формы глаз Эйгона они с Дейнерис были словно близнецами, и это ужаснуло Сансу.
Хоть рука Уилласа и была тёплой и крепко сжимала её руку, она стояла рядом с ним и изо всех сил старалась не дрожать, когда Матерь Драконов осторожно поднималась вверх по ступеням Хайгардена.
— Мне сказали, что у меня здесь есть внучатый племянник, — сказала она голосом, похожим на звон колокольчиков в её волосах. — Могу я увидеть его?
__________________________________________
В руках Дейнерис Дейрон был спокоен, как никогда не был у Сансы, и она почувствовала ужасную вину за то облегчение, которое возникало у неё, когда о мальчике заботился кто-то другой.
— Она хочет забрать его? — прошептала Санса Уилласу. — Она… У неё нет мужа, нет собственных детей… Она хочет Дейрона?
— Я не знаю, любимая, — мягко сказал он, поглаживая ладонью её спину. — Мы не позволим ей, если ты хочешь оставить его.
— Я не знаю, хочу или нет, — призналась она, прижимаясь к нему ближе и не отрывая глаз от кресла напротив, где Дейнерис трясла свою косичку, в которой звенели колокольчики, а Дейрон хлопал в ладошки. — Я ужасна из-за этого?
— Я так не думаю, — пробормотал он, обернув её рукой и притянув к себе. — После всего, через что ты прошла, Санса…
____________________________________________
— У меня есть ещё один племянник, — сказала Дейнерис, когда они с Сансой прогуливались в розарии. — Эйгон был… боюсь, слишком похож на моих отца с братьями, но у меня есть и другой племянник, за которого, я слышала, Вы можете поручиться.
— Я не знаю никого иного от крови Таргариенов…
— Но Вы знаете всех с кровью Старков.
Санса остановилась, плотнее запахивая на плечах тяжёлые меха Уилласа.
— Никого из Старков не осталось, кроме меня и двух моих братьев, — сказала она. — Никто из нас…
— Один из Ваших братьев не сын Вашего отца, — мягко сказала Дейнерис. — Он бастард обоих наших Домов. Он сын Вашей тёти Лианны…
— Нет, — произнесла Санса, отступая назад. — Нет, Лианна… Лианна не дала Вашему брату ребёнка, не дала, Эйгон сказал…
— Эйгон ошибался, — сказала Дейнерис с беспокойством в глазах. — Леди Санса…
— Нет! — взвигнула Санса, опускаясь на колени. — Нет, если Лианна… если она родила ребёнка Вашему брату, Эйгон украл меня… Нет! Вы ошибаетесь!
— То, что Эйгон похитил Вас, было неправильно во всех возможных отношениях, — сказала Дейнерис, присев перед Сансой. — Он был жесток, эгоистичен и безумен — говорится, что каждый раз, когда на свет появляется Таргариен, боги подбрасывают монетку, чтобы решить, велик он будет или безумен, и, боюсь, в случае Эйгона она упала неправильной стороной.
— Он забрал меня от моего мужа, и убил моего ребёнка, и заставил меня…
— Я знаю, — сказала Дейнерис, и одно только сострадание было на её прекрасном лице. — Я знаю, но прошу, от этого зависит благо государства — могу ли я доверять Джону Сноу?
