— В лесу, стало быть? — пробормотал мужчина и огладил пятерней встрепанную бороду. — Ты гляди, девка. Коли врешь мне... Пожалеешь, что на свет родилась!
Он резко склонился и, сжав плечи, поставил Отраду на ноги. Та пошатнулась, и, коли б не руки Избора, непременно завалилась бы обратно. Ее шатало во все стороны, словно тростинку на ветру. Голова кружилась неимоверно, лес перед глазами расплывался...
— Ну, все-все. Пошла, пошла. Не подохнешь. Чего застыла? Шагай, пока и в самом деле тебя не огрел!
Отрада неуверенно, неловко сделала шаг, другой, третий. Она смотрела на лес и не узнавала его. Не узнавала место, где мужчина вырыл землянку. В какую сторону ей бежать? Где община?..
Она повернулась было, чтобы спросить, но застыла на месте, когда услышала голос другого человека. Его голос.
— Оставь девку, Избор.
Верно, ей почудилось. Никак не мог Храбр очутиться в лесу.
Никак.
Она с трудом повернула голову вбок.
Кузнец стоял позади них, сжимая в руках молот.
— Оставь девку, Избор.
Тень от высоких деревьев и ночная темнота скрывали его лицо, и Отрада не видела его глаз. Ее взгляд вновь упал на кузнечный молот, что он держал в руке, и она прикусила губу. Она ведь ведала лучше прочих, как тяжело было Храбру. Даже простые движения давались ему с трудом, а уж забраться столь глубоко в лес да еще и с тяжелым молотом... Она не представляла, как он сдюжил. Как не рухнул на половине пути.
Верно, у него открылись все раны.
Словно в насмешку, вуй Избор сильнее дернул за веревку, и Отраду повело в сторону. Она запнулась и рухнула на колени, и увидела, как дернулся Храбр.
— А не то что? — спросил насмешливо.
Краем взгляда она приметила, что мужчина вытащил из-за пояса длинный охотничий нож. Поигрывая с ним, он подошел к Отраде на расстояние одного шага и остановился.
— Ну? Что делать теперь станешь, кузнец?
— Ты ее не тронешь, — пророкотал Храбр, перехватив молот. — Иначе пожалеешь.
— Нет, кузнец, — усмехнулся Избор. — Это ты пожалеешь, коли я перережу ей горло.
— Я убью тебя. Клянусь Сварогом, я убью тебя, коли хоть один волос упадет с ее головы...
Вуй Избор рассмеялся хриплым, лающим смехом. Он дернул на себя Отраду, схватил за волосы на затылке и нарочито грубо потянул, заставив вытянуться тугой струной, чтобы уменьшить боль.
— Ты, никак, ослеп после ловиты? Али не видишь, скольких волос девка уже лишилась? — и он затряс в воздухе рукой, в которой сжимал косу Отрады.
Храбр невольно дернулся вперед, но был остановлен визгливым криком Избора.
— А ну, стоять! Стоять, кому велено! Не то за твое непослушание она поплатится.
— Отпусти ее. Возьми меня, — сказал Храбр, послушно замерев.
— Да на что ты мне сдался, дурья башка?! — Избор развеселился пуще прежнего. — Мне девка потребна. Токмо она и ведает, куда ее батька запрятал самоцветы.
По лицу кузнеца мелькнула тень, когда он услышал про самоцветы. Отрада покосилась на вуя и попыталась поймать взгляд Храбра в надежде, что тот ее поймет. Но он смотрел лишь на Избора, внимательно следя за каждым его движением.
Пока тряс ее за волосы да бахвалился, вуй спрятал длинный нож за пояс. Руки у Отрады, связанные впереди, освободились, ведь Избор больше не держал ее за веревку. Нет, он продолжал упиваться властью над нею, намотав на кулак растрепавшуюся косу.
— Какие самоцветы? — напряженным голосом спросил Храбр, и Отрада решилась.
Извернувшись, она проворно обхватила ладонями рукоять ножа и бросилась вперед. Избор взревел и невольно разжал руки, отпустив ее. Он кинулся к поясу, но было уже поздно. Юркой ящеркой Отрада улизнула от него в сторону, а ему навстречу уже кинулся Храбр с кузнечным молотом. Не растерявшись, Избор бросился ему наперерез и поспел поднырнуть под удар прямо в момент замаха. Все же сделался Храбр неповоротливым и медленным из-за полученных ран.
Избор обхватил его за туловище, врезавшись головой в живот, и у кузнеца вышибло весь дух. Он разжал руку и выронил молот, и вместе с противником они завалились на примятую траву и покатились по ней, собирая хлесткие ветви кустарника и колючки. Отрада тем временем пыталась нашарить на земле нож, который уронила и никак не могла найти в темноте. Всхлипывая, она наблюдала за тем, как вуй удар за ударом обрушивал на ее жениха, который хорошенько приложился о землю. Наконец, нашарив лезвие и порезав пальцы, она принялась судорожными, рваными движениями пилить свои путы: веревка была крепкой и толстой, и Отрада немало сил приложила прежде, чем та началась лопаться.
— Грязное отродье, — шипел Избор не своим голосом. — Чтоб ты сдох, чтоб ты слох...
Храбру удалось откинуть его от себя и завалить на спину. Пошатываясь, он поднялся на ноги и попытался нашарить взглядом молот, но тот был слишком далеко. Он сделал один неуверенный шаг, когда Избор резво взвился на ноги и снова кинулся на него, растопырив руки. Они вновь сцепились, словно два молодых бычка, и никто не мог повалить другого.
