Но видно, вся милость, уготованная ему Богами, закончилась, когда нашли Твердяту, потому как к заходу солнца все осталось по-прежнему. Воевода задержался в пути, а люди вернулись из леса уставшие и с пустыми руками. И Избор, и Отрада словно под землю провалились. Ни следа, ни зацепки – ничего.
Они дошли до того склона, где отыскали Твердяту; прошли вдоль берега реки по обе стороны; углубились в лес – в места, где Храбр выслеживал на ловите вепря.
И ничего не сыскали.
Кузнец, стоявший на ногах лишь благодаря собственному упрямству, вопреки усталости и боли, поддался, наконец, на уговоры Услады – к величайшей радости последней, и вернулся в избу отдохнуть.
Сердце от беспокойства рвалось из груди, и он ругал себя, что остановился, но сил продолжать уже просто не было. Белояр, дядька Третьяк и другие мужи, малость передохнув, обещались снова вернуться в лес, и эта мысль немного примирила Храбра с тем, что он был вынужден остаться.
Кому будет лучше, коли он упадет замертво? Об это ему талдычили все – и сестра, и Белояр, и знахарка, и дядька Третьяк...
Но как, как бы он посмел сидеть на лавке, когда Отрада все еще оставалась одна? В дремучем лесу, во власти обезумевшего дядьки Избора...
Храбр гнал прочь от себя эти мысли, но никак не мог перестать думать о том, что мужик ее не пожалеет. И ударит, коли восхочет, и к дереву привяжет, и в глухую чащу заведет и оставит одну темной ночью...
Он закрывал глаза и видел лицо Отрады со следами слез и побоев. Слышал ее голос, словно она стояла рядом. Слышал ее плач.
Терпеть такое не было никакой мочи.
Вечером он сидел на крыльце, Твердята и Милонега – по бокам от него, поднырнув под руки. Знахарка утешила его раны свежими повязками, а его самого напоила горькой настойкой с каплей хмельного меда: чтобы чуть прибавилось сил.
Храбр смотрел в сторону леса, а брат с сестрой хлюпали носами. Когда он заметил вдалеке невысокий силуэт, то сперва глазам своим не поверил. А, убедившись, что не морок перед ним, поспешно поднялся на ноги. На мгновение пришлось опереться ладонью о перила на крыльце: резко вставать ему нынче было тяжко.
По лесной тропинке, пошатываясь, шагал Годун. Внук старосты.
Храбр сызнова провел ладонью по глазам. Неужто поблазилось? Неужто совсем разум затуманился?
— Брат, пошто он к нам?... — Твердята вскочил на ноги следом за ним.
Он недовольно насупился: промеж ним и Годуном был разлад. Точно такой же, как промеж его старшим братом и старостой с сыновьями.
— Коли б я ведал, — буркнул Храбр.
Стало быть, не привиделся ему мальчишка. Не лишился он еще разума.
Кузнец пошел навстречу Годуну, который, чем ближе к избе, тем медленнее и неохотнее перебирал ногами. Под конец и вовсе остановился чуть поодаль и принялся ждать, пока Храбр к нему подойдет.
Он заметил жестокие синяки на лице мальчишки. Много хуже тех, что видел у него минувшей ночью. Стало быть, Перван после задал сыну трепку.
— Чего тебе? — буркнул Храбр сквозь зубы.
Тот замялся, опустил голову и упер взгляд в землю. Затем, тяжело вздохнув и шмыгнув разбитым носом, сказал.
— Я ведаю, где Отрадка... я подсобил ее туда заманить.
У Храбра все перевернулось в груди. Он поглядел на избу и поманил рукой Твердяту. Когда брат подбежал, зыркнув злыми глазищами на Годуна, велел ему принести из сеней свой кузнечный молот, а сам обернулся к внуку старосты.
— Пошто решился рассказать? Неужто вина заела?
Спросил с мрачной, желчной насмешкой. А тот залился румянцем по самую макушку и сердито засопел. И промолчал.
— Батьке, поди, нагадить вздумал? За то, что отходил тебя? — Храбр скривился.
— А тебе-то что! — Годун закричал, огрызаясь. — Али не хочешь ее сыскать?!
— Цыц, — кузнец осек его одним словом. — Помалкивай ты лучше. Дорогу покажешь – и довольно.
Мальчишка, все еще алый от румянца, фыркнул и тряхнул головой. С нехорошим прищуром проследил за Твердятой, который принес брату кузнечный молот.
— Как дядька Белояр из леса вернется, расскажешь ему про Годуна. И укажешь, куда в лес мы ушли, — наставлял его Храбр.
— Брат, дозволь с тобой пойти, — тоскливо попросился Твердята, щерясь на внука старосты в ответ.
Веры ему у него не было никакой. Лучше старшего брата ведал, каким пакостником тот был.
— Нет, — Храбр строго качнул головой. — Делай – как велено. ослушаешься – накажу.
Твердята насупился и поджал губы. Кузнец же, перехватив молот, тяжелой поступью последовал за Годуном, который, отойдя от избы самую малость, свернул в лес, на незаметную тропинку.
Когда листва и ветки перестали шуметь под их шагами, Твердята, наскоро пересказав Милонеге то, что велел ему старший брат, ринулся в лес за ним и за Годуном.
Не делай добра, не получишь и зла.
Так говорили мудрые люди. Которых она не слушала.
И напрасно.
Вестимо, услыхав мальчишеский стон, она бросилась в кусты, чтобы подсобить. Слишком хорошо помнила, как нашла Твердяту. Не задалась вопросом, откуда бы взяться мальчишке поблизости от избы кузнеца да еще и глубоким вечером? Что позабыл он в лесу, вдали от широкой тропинки? Уж не дедушка Леший морок на нее навел?
