– Более чем, так вот, я улетаю, и весь лейбл остается под твоим присмотром…
– Не под моим, у меня есть человек, который за все это отвечает.
– Так вот, – продолжила Свобода, делая вид, что не слышит Сережу, – если ты будешь наседать на артистов, по прилете я откушу тебе голову. Ясно?
Азарин закатил глаза, а после рассмеялся. Его забавлял Таткин нрав, она была боевой, всегда перла, как танк, а теперь, словно курица-наседка, квохчет над своими артистами.
– Я учту.
– Слушай, а где эта твоя, новенькая?
– Я ее уволил.
– Уволил? – Азарина подалась вперед. – Так быстро?
– Нормально.
– А мне показалась, хорошая девочка.
– Вы с Агатой сговорились?
– Что?
– Ничего, лети на свое Бали.
– Ладно, – пожала плечами, – но девочка хорошая, мне так очень понравилась. Слу-у-ушай, Сереж, – ехидно подмигнула брату, – а что ты так нервничаешь?
– Иди уже.
– То есть вот так вот, заочно уволил, и все? – Краснова округлила глаза и запихала в чемодан очередное платье.
– Ну да.
– Слушай, тут что-то не чисто. Ну не бывает так, то ты будешь на меня работать, – повысила голос, якобы изображая Азарина, – то увольняет через охранника. Мутит что-то, Алёнк, вот мутит.
– Мне без разницы, – Отрада пожала плечами и вытащила из шкафа полупрозрачное кремовое платье. – Это ты куда в таком ходила? – взглянула на подругу.
– Это… это я свое двадцатилетие отмечала. Забыла… точно, ты же на море была, зараза. Вот интересно, я в него влезу?
– Мне кажется, ты совсем не изменилась.
– Тоже верно, – Алиска скинула с себя халат и напялила платье, покрутившись у зеркала, – огонь, пожалуй, и его возьму.
– Тебе не кажется, что это какая-то авантюра? – Алёна наморщила лоб на выдохе. – Изображать жену футболиста… Где ты вообще его выкопала?
– Сходила в клуб. Не заморачивайся. Я думаю, будет весело, – Краснова улыбнулась, широко, обнажая белые, ровные зубы.
– Для чего ему все это?
– Не знаю, – отмахнулась Алиса.
Конечно, она недоговаривала, Алёна бы не поняла, точнее, для Отрады подобное было дикостью. Ее порядочность иногда докучала, и спорить с подругой на ночь глядя Алиса не собиралась.
– И надолго ты?
– Как получится. Так, мать, я же просто на Рублевку, а не на другой конец света.
– А работа?
– Взяла отпуск. Думаю, двух месяцев мне хватит.
– Хватит на что?
– На то, чтобы его на себе женить.
– Алиса…
– Давай без морали. Сама видишь, от моего «суженого» женатика толку ноль, а тут и красавчик, и дом в Барвихе к тому же. Почему бы не попробовать сыграть в Золушку?
– Ты ненормальная.
– Я самая что ни на есть нормальная. Каждая вторая этого хочет, но что делает? Правильно, строит из себя святую: я не такая, я жду трамвая. А у меня есть цель, план, а теперь и объект для его осуществления.
– Что за футболист-то?
– Из ЦСКА, не так давно перешел к ним. Никольский. Дёмочка, – Краснова сунула в руки подруги телефон с открытой фоткой. – Красавчик, правда?
– Ну да, хорошенький.
– А я о чем, – пропела Алиса и застегнула свой пузатый чемодан.
– И все же меня не было сутки, ну чуть больше, а у тебя такие изменения.
– На самом деле, я тебе не говорила, но все это тянется уже неделю.
– Тоже не срок.
– Срок, еще какой срок. Так, все, – выглянула в окно, – за мной приехали.
– Давай, не пропадай только.
– Не, завтра забегу к тебе. Кстати, Олька моя должна нагрянуть, она там с мужем разводится.
– Тоже?
– Ага, че-т вас всех потянуло. Ладно, я потопала, люблю, целую.
– Давай.
Девушки вышли в прихожую, и Алиса наспех напялила кроссовки на ноги.
– А ты чем займешься?
– К маме, наверное, поеду. Она давно звала.
– Ну, тоже дело.
Краснова крепко обняла подругу и выскочила за дверь, чуть не забыв чемодан. Алёна же закрыла дверь на замок и покачала головой. Алиска всегда была своеобразной, но это… такого она от нее точно не ожидала.
Утром Отраду разбудил телефонный звонок от Агаты. Женщина с ходу насела на девушку, настаивая на встрече, ей было очень интересно узнать, что происходит в жизни бывшей ученицы, к тому же ее распирало любопытство на тему Алёны и Сергея.
Немного поболтав, они договорились встретиться на Патриарших прудах.
Агата приехала туда при полном параде, как и всегда. Макияж, алое платье, зажатый под мышкой ридикюль и туфли на невысоком каблуке. Агата любила эпатировать, всегда была такой: яркой, зажигательной. Алёна улыбнулась и пошагала навстречу пожилой женщине.
– Здравствуйте, – начала с ходу, – шикарно выглядите.
– Здравствуй, моя дорогая, здравствуй. Давай присядем, дюже неудобные туфли я выбрала.
– Конечно, на скамейку?
– На скамейку.
Алёна подставила локоть, за который ухватилась Аги, и они медленным шагом направились к скамейкам. На улице стояла жара, майская, душная, призывающая дождь.
– Рассказывай скорее, рассказывай, как твои дела? – закурила сигарету, торопливо чиркая зажигалкой.
– Все нормально, – Алёна перевела взгляд на водную гладь, понимая, что на улице нет ни ветерка.
– Это не ответ, – Аги недовольно поджала губы, требуя продолжения этого «рассказа»: – Как работа? Тебе нравится?
– Меня уволили, вчера.
– Что? Он там совсем с ума… Подожди, давай-ка по порядку.
