Сергей прокрался в гостиную как мышка, это была самая ближайшая комната к спальне матери и отца, он хотел послушать, что там творится, уже давно и сам догадывался о том, что у них не все в порядке. Чем старше он становился, тем больше замечал, как часто плачет мама, как она замазывает лицо и вечно ссылается на крутые ступеньки в подъезде.
Будучи мальчишкой, он, не медля и минуты, приставил граненый стакан к стене, приложившись к нему ухом. Крики нарастали, а после шаги вдруг перенеслись в прихожую. Испугавшись, что они придут в комнату и застанут его за подслушиванием, он спрятался в шифоньер.
Через пару секунд родители действительно ввалились в комнату, точнее, в нее влетела мама. Она упала на пол и, оттолкнувшись ступнями от темного паркета, хотела отползти в сторону. Тогда Сергей еще не понимал, что происходит, догадывался, но не верил… А после сам увидел, как отец с усмешкой на губах и дикой, огненной злостью в глазах схватил жену за вырез платья. Материал затрещал, и мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, разжимая пальцы. Она пошатнулась, но устояла на ногах, после чего он сделал это вновь. Ударил сильнее, вынуждая упасть, скрючиться от боли.
Мама кричала, плакала, просила не трогать ее, сыпала проклятьями, но он будто ее не слышал, все наносил и наносил удары. Женские крики сменились неразборчивыми хрипами, но монстр в лице отца не останавливался, он говорил, что, если она кому-то скажет, если попробует сбежать, он не оставит от нее и следа. Он кричал, что ее выродки сдохнут. Под выродками он, конечно же, имел в виду собственных детей.
Азарину так хотелось защитить мать, но страх парализовал конечности. Он тихо всхлипывал, сидя в шкафу, и наблюдал за происходящим через широкое отверстие для ключа в створке шифоньера.
Крики затихли, отец вышел, а мама резко повернулась к шкафу лицом и отрицательно покачала головой как раз в тот момент, когда мальчик хотел выйти.
Она остановила его этим своим жестом, она обезопасила сына, поднялась на ноги и вышла из комнаты, зажав что-то в руке. Больше он не видел ее живой. Через час маму нашли во дворе, она выпала из окна. Случайно…
Сергей просидел в шкафу до поздней ночи. Он слышал разговоры отца со своими дружками, то, как они ловко обстряпали уголовщину, превращая ее в трагедию. Слышал и понимал, что теперь знает слишком многое. Понимал и боялся быть замеченным.
Тогда к ним не приходила милиция, никто и никого не допрашивал. Это был несчастный случай – женщина мыла рамы и выпала из окна. Что-либо доказать было просто невозможно. Отец при должности, звании, на короткой ноге с администрацией, а потому ему верили беспрекословно. По сути, это была самая настоящая мафия. Моральные уроды, делающие все, что пожелают.
Сергей помнил об этом всегда. И когда отец поднял руку на Татку, ей повезло, что Азарина в тот день отпустили в увольнение из училища, помнил, когда много лет спустя запрятал его в психушку, медленно доводя до того, что случилось с их матерью. Помнил…
Закончив работу уже ближе к ночи, Азарин позвонил сестре, все эти воспоминания навеяли на него какую-то жуткую тоску, когда хочется услышать родной голос. Татка так и не улетела на Бали, осталась в Москве, и, как он понял, все у нее было хорошо.
В особняк вернулся в полночь, не хотел заходить в основной дом, поэтому отправился в гостевой, прихватив с собой бутылку виски.
– Ну, с тридцатичетырехлетием тебя, Сережа, – отсалютовал откупоренной бутылкой, смотря на свое размытое отражение в окне, и сделал глоток.
В дверь послышался тихий стук, и он раздраженно повернулся.
– Меня нет! – повысил голос, но дверь все равно открылась. – Какого чер… – замолчал, опуская руку с бутылкой вниз.
– Я… – Алёна растерялась, не ожидала увидеть его в таком состоянии. Точнее, не предполагала, что он вообще может выглядеть так помято. И это еще мягко сказано. В воздухе витало что-то нехорошее. Слишком плохие, злые эмоции. – Извините, – пробормотала совсем тихо, понимая, что она совершенно не вовремя.
– Алёна, иди в дом, – сказал, спокойно коснувшись глазами ее лица.
Отрада кивнула, нервно дотронувшись до шеи ладонью, у нее словно потянуло мышцу.
– Простите, – извинилась уже в его спину, к тому моменту Азарин отвернулся, а она поставила принесенную коробочку на кофейный столик и торопливо вышла на улицу.
Когда дверь захлопнулась, мужчина прошелся вдоль окон и уселся в кресло, закидывая ноги на стеклянную поверхность, ту самую, где Отрада оставила маленькую коробку с таким же миниатюрным бантиком.
Когда Сергей ее заметил, ему стало неуютно.. Не сказать, что у него была какая-то совесть, он бизнесмен и давно распрощался с подобным понятием, но где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Губы искривились в улыбке, и он с интересом повертел коробку в руках, снимая крышку.
Алёна очень быстро вернулась в дом, ощущая смущение. Ей казалось, что она увидела что-то запретное, не предназначенное для ее глаз. Увидела и сбежала. А что ей еще оставалось делать? Азарин был не в настроении, а она своим приходом лишь подлила масла в огонь.
