Голос его снова зазвучал по-дурацки, как в начале телефонного разговора. Поэтому она решила пока больше ни о чем его не спрашивать. Она вновь забылась, вдыхая его запах и ощущая теплую, твердую, упругую кожу у себя во рту. Она полизала выступающие вены на нижней стороне, при этом глубоко вдыхая и выдыхая, — хорошо, что ее простуда почти прошла и нос у нее уже не заложен.
Она остановилась и посмотрела на него.
— Тебе было хорошо?
— Продолжай, — сказал он своим сексуальным голосом.
— Говори по-человечески, — приказала она.
Он засмеялся, тяжело дыша, смущенно. Потом покачал головой, словно не может поверить, что с ним здесь происходит.
— По-твоему, я больная, ведь так? — спросила она.
— Что? Нет-нет, почему…
— Тогда пойдем со мной в комнату.
— Я…
Он чуть было не поперхнулся, не зная, что и думать. В сознании его произошло что-то вроде системной ошибки. Взгляд стал похож на взгляд животного, попавшего в западню.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — я заплачу вдвое.
— Ооо, — простонал он, откатился набок и спрятал член обратно в штаны. — Fuck, о, нет, я не могу. То есть, я хочу сказать, я очень сожалею…
— Шшш, — прошептала Аннамария, приложив палец к его губам. — Пожалуйста, не произноси это вслух.
Теперь он был буквально загнан в угол. Пока она не двигалась, он не мог встать, не опрокинув ее. Он взялся рукой за теплую батарею.
— Что не произносить? — спросил он.
На лице его было написано отчаяние.
— Не говори о моем сыне.
— Я лучше пойду.
Крис встал, для чего ей пришлось отодвинуться, и застегнул брюки. Потом поднял с пола и надел рубашку. Она по-прежнему сидела, не шелохнувшись.
— Я тоже что-нибудь для тебя сделаю, — сказала она. — Что-то, что тебе нравится. Стану перед тобой на колени, если хочешь.
— Спасибо, но…
Он выбросил вперед руку, как человек, пытающийся удержать собаку, которая хочет на него броситься.
— Все нормально, — заверил он. — Я пойду.
— Тысячу евро, — взмолилась она.
Он глубоко вздохнул, утомленный, измученный.
— Две тысячи. Всего за два часа. В комнате.
— Боже мой, — вырвалось у Криса.
Она встала, схватила его за руки и попыталась мягко увлечь его за собой.
— Ничего же не получится, — начал он.
Она тотчас же отпустила его.
— То есть? Что ты хочешь этим сказать?
— Да ничего.
— Нет, объясни. Пожалуйста.
— Ничего не получится, это не сработает.
Теперь он говорил почти шепотом. Положив одну руку на грудь, словно приносил клятву.
— Ты имеешь в виду «физическую составляющую»? Ты можешь и не возбуждаться.
— Нет, я не о том, — сказал он и, судя по его лицу, ему было нелегко завершить свою мысль. — Это не поможет… То есть, это не сработает. Так, как вы себе это представляете.
Последовала долгая пауза. Время журчало в пространстве, как маленький комнатный фонтанчик. Аннамария положила руку ему на плечо и дала понять, что он может идти. У входной двери, пока он надевал кроссовки, потертые и не новые, ношенные по крайней мере года два-три, она снова протянула ему несколько купюр, и он снова отказался их взять.
— Попрощайся с ним все-таки.
— Ну, я не знаю.
Силы его были на исходе.
— Я должна перед тобой извиниться, — сказала Аннамария. — Ты хорошо воспитанный, приятный молодой человек. А я так с тобой обращаюсь. Я очень сожалею. Можешь идти, но сначала, пожалуйста, попрощайся все-таки с ним. А потом я оставлю тебя в покое.
Он боролся с собой, и видеть это было очень приятно. Трогательное зрелище.
Потом он вновь разулся и прошел в детскую. Он даже подождал, пока Аннамария подойдет к нему, и тогда помахал рукой в сторону постели.
— До свидания, — сказал он.
— До свидания, — произнесла Аннамария.
Теперь она его отпустила. Тяжело ступая, он прошел в ворота, мимо ее машины. На ходу он обмотал шею шарфом и надел перчатки. Аннамария невольно улыбнулась.
Она заперла входную дверь и вернулась в спальню. Переоделась, легла на кровать и достала из шкафа несколько буклетов. Напротив каждой фотографии значился номер мобильного телефона. И так как она двигалась по списку снизу вверх, то есть в обратном алфавитном порядке, на очереди оказались Эрнст, а за ним Эдвард. Эдвард был однозначно симпатичнее Эрнста. У него было открытое, веснушчатое лицо и белокурые волосы. «Исполняет любые желания», — значилось под фотографией. Она усмехнулась и провела ногтем по крохотному, высотой в дюйм, лицу юноши. Ей подумалось, что этот, пожалуй, способен ощутить на себе в темном углу комнаты взгляд Марио и сказать об этом легко и изящно, как это умеют лишь немногие молодые люди. Это, единственное, свойство Аннамария научилась угадывать в людях едва ли не идеально.
