– Ты сколько здесь стены метишь? – участливо поинтересовался мой друг.
– Два года как.
– На третий не перевалишь, – улыбнулся ему Неживой. – И челюсть подними, а то бздёжь до Каляева дойдет.
Тот неуверенно схватился за телефон: мол, надо бы связаться с дежурным по отделению.
– После дежурства, – отрезал Неживой и нажал на рычаг отбоя.
– Чего после дежурства? – не понял сержант.
– После дежурства в госпитале с сиделкой связываться будешь. Через шнур. Совсем у мужиков мозги говном[4] поросли, – проворчал он в потолок, взял меня под локоть и повел.
По крутой узкой лестнице, по которой одновременно прошли бы максимум полтора человека, мы вскарабкались на два пролета. Место, куда меня любезно привели, располагалось на втором этаже и функционировало круглые сутки. Полы были устланы багровым линолеумом, а в коридоре висел какой-то странный, не совсем медицинский запах…
– Принюхиваешься? – заметил Неживой. – Это галоперидол так пахнет.
– Что?!
– Галоперидол – составная часть «правдодела», – сказал он как о чем-то совершенно обыденном. – Специфика службы.
– Так ты меня обманом в психушку затащил?
– А надо бы, – оскалился он. – Главное, Дим
– Вот они, – показал я.
– Тогда – за мной.
Вошли в дверь без названия или номера. Дверь медленно закрылась – массивная, армированная. В кабинете не было окон. За столом печально сидел некий ханыга, подперев десницей щеку. По всему – человек был с похмелья.
– Эй, Валенок, – позвал Неживой. – В рот брал или сам давал?
Тот легким выхлопом дезодорировал помещение. Витя с наслаждением втянул ноздрями воздух и развил тему:
– Есть что выпить?
– Посмотри в сейфе, – наконец подал голос и хозяин кабинета. – Там, в колбе.
В колбе был чистый спирт. Приятели выпили, не разбавляя, не закусывая, и вспомнили обо мне.
– Видишь финта? – показал на меня Неживой.
– А ЭТО что, с тобой? – ничуть не заинтересовался ханыга.
– Это ОНО, – поправил его Неживой и пояснил мне: – Наш великий эксперт за людей держит только своих братков по лаборатории. Ментов вроде меня терпит, как неизбежное зло, а шпаков просто не видит. Проблемы со зрением… – и снова ему. – Слышь, Валенок. Надо бы человечку в задний проход залезть и посмотреть, какой заразой он испражняется последние два часа.
– Перчатка не постирана, – меланхолично откликнулся эксперт.
Неживой пошутил, срыгнув:
– А если стволом?
Потом он взглянул на меня, на мое лицо… и вдруг сообразил, что к чему. Шагнув ко мне вплотную, прошипел исключительно трезво:
– Не вздумай махать яйцами, супермен. Ты в Главке, а не на Клавке. Если не этот парень (
Есть на свете очевидные вещи. Не маши в Главке яйцами, не нюхай с кем попало галоперидол… Столько лет я жил, точно зная, что в моей Реальности – я хозяин. Я – и есть Реальность, а значит, глупо сердиться на дураков, жалкие тени которых иногда заслоняют от меня солнце и луну… и чуть было не растерял это счастье – в одну секунду.
Токсин пожирал мою душу. Достаточно было понять это, чтобы раздражение проиграло схватку.
– Я в порядке, – небрежно сказал я Неживому, протолкнув слова лжи сквозь распухающий в горле ком.
Тот с подозрением осмотрел меня («Ну-ну…»), вернулся к эксперту, панибратски обнял его и начал с ним азартно шептаться.
Я не прислушивался. Наползающая муть мешала вчувствоваться, врасти в это недоброе место, однако полочку с книгами я заметил. Выделялся томик с надписью «Токсикология» на корешке. Я вынул его, полистал, силясь что-то понять и запомнить, затем, повинуясь внезапному импульсу, сунул книгу под пиджак, в тайный «учительский» карман за подкладкой.
– Почему он тогда не в больнице? – донеслось до меня, и слух мой, не спрашиваясь, тут же перешел в боевой режим.
– Да потому что он с тараканами, – обрисовал ситуацию Неживой, прикинувшись простодушным и примитивным.
– С тараканами бороться – не по моей части…
– Да какая тебе разница, если он бабки плóтит, – давил простодушный Витя.
– И какие-такие бабки он плóтит?
– Ну, давай смету распишем…
