Отравлена Плохим Парнем полностью

— Раздевайся. — сказал я ей, отстраняясь, в поисках презерватива, который ранее дал мне Данте.

Девушка споткнулась, снимая обтягивающие джинсы. Ее розовый короткий топ слетел следующим, обнажая те самые эффектные сиськи. Крошечные ярко-розовые стринги и не думали ничего не скрывали.

Я расстегнул брюки и разорвал пакетик с презервативом.

Отбросив трусики, рыжеволосая распростерлась на кровати.

Голова гудела от выпитого спиртного. Я не надирался тех, с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.Сосредоточившись на члене, я медленно раскатал презерватив.

Сотовый запищал, получив смс. Я пошарил в кармане брюк рукой, достав телефон.

— Забей. — невнятно проговорила девушка, играя со своими сосками.

— Продолжай. — пробормотал я, снимая экран с блокировки.

Время перевалило за полдень, и Джанна, наконец, соизволила ответить.

Если тебе нужно поговорить, позвони мне завтра.

Я набрал сразу, как прочел.

Она ответила усталым голосом.

— Привет?

— Ты позволила ему себя трахнуть? — выплюнул я.

— Господи, Калеб. — со вздохом ответила Джанна.

Я сел на край кровати, когда мой желудок сделал сальто.

Девушка приподнялась на кровати, чтобы прикусить мне ухо.

— Как насчет того, чтобы ты трахнул меня? — сказала цыпочка, пьяно захихикав.

— Кто это там? — спросила Джанна, волнение в голосе нарастало с каждым словом.

— Шлюха, которую я собираюсь трахнуть. — в пьяном угаре безапелляционно выдал я.

— Где ты? — спросила она с напряжением в голосе.

— В спальне на какой-то вечеринке.

Руки рыжеволосой гуляли по моей груди, спускаясь вниз.

Когда Джанна ничего не ответила, я подумал, она повесила трубку.

ГЛАВА 8

«Сломанную кость можно срастить, но рана, нанесенная словом, может кровоточить вечно.»

- Джессамин Уэст

КАЛЕБ

— Мы опоздаем, если ты не поторопишься, Калеб! — крикнула из гостиной мама.

Едва прошло пару дней, как я вышел из исправительного учреждения, как у меня уже была назначена встреча с директором картинной галереи относительно мероприятия.

Он решил выставить мою работу в том же шоу, которое устраивалось для художника-урбаниста реалистического толка. Я не против, так на меня будет меньше давления.

Одев ботинки, я встретил маму у входной двери.

— Поехали.

Мама вела машину, пока я писал Джанне в миллионный раз. Она не отвечала мне с момента того ночного пьяного фиаско.

Сиси слышала историю от Джанны и рассказала Данте, и он заполнил пробелы в моей памяти.

Я одновременно был в ужасе и испытывал удовлетворение от мысли, что Джанна знала о моем загуле с другой девушкой.

Как она посмела влюбиться другого парня, пока я был заперт? Я любил ее, а она разбила мне сердце. У нее не было никакого права раздражаться тем, что я трахнулся с какой-то цыпочкой, или почти трахнулся, если уж откровенно.

Но как бы я не злился, я до сих пор, черт возьми, любил ее. И мне по-прежнему нужно с ней поговорить. Если она не ответит мне в ближайшее время, то я объявлюсь в доме ее отца.

Я больше не люблю тебя, Калеб, сказала она.

Мое сердце невозможно было убедить в правдивости этих слов.

Гейдж и я влюблены, она говорила.

Если она его любит, то она не могла вообще любить меня на самом деле. Так не бывает. Для начала я не мог себе представить, что разлюблю Джанну, а влюбиться в другую девушку.

Невозможно.

Мы всегда должны были быть вместе.

Для меня все по-прежнему чувствовалось как навсегда.

Когда очередная смс была проигнорирована, я послал сообщение Хейли.

Калеб: Это Калеб. Нужна твоя услуга.

Она ответила мгновенно.

Хейли: Какая?

Калеб: Поговорим об этом позже.

Хейли: Тебя выпустили?

Калеб: Да. Позвоню позже.

Художественная галерея находилась в самом центре города. Там имелись темные деревянные полы и белые стены, с несколькими черными акцентами то тут, то там.

Планировка представляла собой нечто вроде лабиринта, с небольшими освещенными нишами, где висели полотна.

Скульптуры были свободно размещены в пространстве, также как и небольшие лавочки для отдыха в момент созерцания художественного произведения.

Мама представила меня менеджеру галереи, встретившему нас на регистрационной стойке. Дебра была примерно одного возраста с моей мамой, носила брючный костюм песочного цвета, и убранные назад светлые волосы.

Дебра показала нам в бэк-офис, где ждал директор и владелец галереи, Джим Доран. Джим: чуть за тридцать, одет более небрежно, в отличие от Дебры, – джинсы и темно-синяя рубашка-поло. Стены офиса выкрашены в ярко-желтый цвет, на них красовалось несколько черно-белых картин. Весьма сложная комбинация цвета для глаз.

Он приподнялся из-за стеклянного стола и подошел пожать мне руку.

— Калеб, хорошо, наконец-то, встретиться с тобой. Я - Джим Доран.

— Приятно познакомиться, Джим.

Дебра, как и мы все, присела. Мама хлопнула в ладоши.

— Итак, теперь, когда Калеб здесь, мы можем назначить даты выставки?