По крайней мере, здесь нас хорошо кормили. Местная еда была лучше, чем в государственных школах. Выглядело так, словно штат Колорадо пытался этим компенсировать отнятую у нас свободу.
После обеда, мы могли остаться в камере или выйти на улицу. Несмотря на крытый спортзал, который предпочитали большинство заключенных, я обычно играл в баскетбол на улице даже в холод, потому что наслаждался чувством свободы.
Делая вид, что по-прежнему контролирую свою жизнь, я сохранял здравомыслие. С теплой курткой в рабочем стиле, что нам давали носить, все было не так плохо.
В выходные дни, мы имели возможность выходить, в тренажерный зал или посмотреть фильмы в общей комнате.
Поскольку фильмы, как правило, имели рейтинг PG и редко PG-13, чтобы разбавить общую скуку, то я обычно отказывался и зависал в другом месте.
Разнос Яна «в одно кольцо» стало моим новым любимым времяпрепровождением.
Ян работал, чтобы держать себя в форме, но имел нулевой талант на площадке.
— Получай! — вопил я, закладывая еще один мяч в корзину.
Ян чертыхался, хмурясь от отчаяния.
— Я устал от этой игры.
Отстукивая мяч, я кружил вокруг него.
— Неужели больше, чем твоя задница может выдержать?
– Дай мне футбольный мяч, и я заставлю тебе рыдать на траве. — хвастался он.
Я усмехнулся, проведя баскетбольный мяч между своих ног, прежде чем погладить пупырчатую кожу. Потом бросил мяч в кольцо через всю площадку, заставив его отскочить от щита, но не попал.
— Футбол отстой.
Холодный ноябрьский вечер казался мне освежающим. Бег по площадке после баскетбола заставил мою кровь заструиться по жилам. Наше время почти вышло, и я с нетерпением ждал момента узнать, получил ли сегодня какую-нибудь почту.
Сотрудники вскрывали и изучили письма, прежде чем вечером передать резидентам.
Когда настало время вернуться в блок камер, мы вошли внутрь. Было несколько ванных комнат с душем в коридоре, где мы мылись по одному. Иной раз возникала путаница, но если заключенные не мылись бы отдельно, то присутствовал бы риск домогательств.
В руководстве, что нам дали, сексуальный выпад в сторону другого заключенного или сотрудника именовался
Когда подошла моя очередь принять душ, я спешил помыться, зная о времени и желании большинства сделать то же самое.
Прежде, чем мы были заперты в наших камерах на ночь, персонал проверил наличие оружия. Мы выстроились у стены и несколько охранников осматривали нас, один охранник кричал: «Штаны!» - каждый из нас хватался за штанины и поднимал их выше лодыжек.
Через минуту, охранник орал: «Обувь!» - сняв ее, мы переворачивали туфли, а потом стучали ими друг о друга.
Хлопающие звуки раздавались несколько секунд, пока охранники не считали, что достаточно. Я опустил туфли и пригладил свои влажные волосы.
Охранник держал стопку писем и назвал имена нескольких заключенных, в том числе Яна и мое. Когда он сказал.
— Калеб Моррисон!
Я двинулся вперед, чтобы взять протянутое мне письмо.
Перевернув его, увидел, что оно от моей девушки.
Охранник запер нас в нашей камере, и Ян взобрался на койку, издав драматический вздох.
— Теперь ты можешь перестать ныть, как маленькая сучка.
Проигнорировав его, я лег на нижнюю койку. Ян улегся наверху, и послышался шелест бумаги. Он не упомянул, от кого ему пришло письмо, и хотя я не хотел этого, но все же был немного заинтригован.
— Кто тебе пишет?
Я надеялся, что его отец прислал ему письмо.
— Психолог подписал меня на какую-то программу по переписке с верующей молодежью. И какая-то прибитая по Библии цыпочка написала мне первое письмо. Интересно, попытается ли она спасти мою бессмертную душу через почту?
Я вспомнил программу, о которой он говорил. Лично я отказался участвовать и был удивлен, что Ян не сделал того же.
Разглаживая пальцами письмо от Джанны, я слушал его болтовню. Одновременно мной овладели волнение и страх: я вот-вот открою ее письмо.
— Даже Иисус не смог бы спасти твою душу, Ян.
— Зацени. — начал Ян и продолжил девчоночьим голосом. — Читая о тебе, я понимаю, что ты нуждаешься в духовном друге. — захихикав, он остановился. — Калеб,
Я не стал напоминать ему, что в воскресенье утром начал посещать церковные службы, которые проводил приглашенный вне-конфессиональный проповедник.
Надо сказать это отличный пример толерантности. Никакого давления, просто разговор о вере, в тех рамках, которые могут предложить сами заключенные. Очень удобно, так как нужен всего один человек, и никто не будет испытывать дискомфорт в общении, если перед тобой батюшка, а хотелось бы видеть, например, святого отца.
Я смеялся вместе с ним, но не чувствовал веселья. Был занят неровным почерком Джанны на белом конверте. Для девушки, ее почерк был отстойным.
Ян продолжал читать свое письмо вслух.