Северус ушел из поместья, не ожидая, что разговор впечатался в умы этой идеальной семьи. Нарцисса вела себя странно, пару раз пыталась напасть, может, они с Люциусом поссорились? Вполне вероятно.
~~
Аллегра проводила его спокойным взглядом, вежливо попрощалась и даже извинилась за свой выпад с мотивацией, что плохо себя чувствует и имеет ряд проблем с благотворительным фондом. Они остались наедине. Орать совершенно не хотелось, под маской сдержанности Люциус видел маленькую скуксившуюся девочку, убитую горем, с разбитым тоской сердцем. И как он не старался, не смог изобразить испепеляющий взгляд, не закрылся маской, но должен был проучить, как бы не хотелось…
- Если еще раз влезешь в мои дела, пеняй на себя, – пригрозил он «довольно» строго.
Взгляд. Серо-голубая бездна боли. Он не ожидал.
- Простите, мистер Малфой, – тихий, подавленный шепот.
Не думал, что Аллегра способна на извинения, но она не выстраивала новый слой безразличия и холода, как вчера в библиотеке. Там все изменилось по непонятным причинам. Грозовой перевал…
- Я бы проклял вас, – он запнулся, – но у меня слишком много дел.
С опущенной головой, превращаясь в Мелани, она прошла мимо, Люциус проследил взглядом. Как и вчера Аллегра остановилась в дверях, как и вчера на мгновение затихла, как и вчера сказала простую, но покалывающую искренностью фразу:
- Спасибо, и… Простите мое безумство еще раз.
Он не ответил… А она просто вышла… Оставила его в одиночестве пожинать плоды собственной снисходительности, как и вчера… Ненависть была стерта с лица земли. Опустевший кабинет казался камерой пыток. Он, жестокий лорд Малфой, жалок и слаб! Теряет сноровку, позволяет себе жалость к какой-то девчонке, выкидывающей подобные фокусы, но справится с собой не было сил, он упал в кресло и схватился рукой за голову, а второй за все еще нывшее плечо. Глупость какая, маленькая, жестокая сучка и такая несчастная, одинокая в своем безумии. Агрессивная, импульсивная, но в то же время простая и искренняя, когда естественность выходит за рамки маски. Слабая, безвольная, но все же сильная, справляющаяся с собой. Черт знает, что творится с ним! Поведение Аллегры не поддавалось логике. Открытая и загадочная. Сарказм, язвительность сменяются на искры благодарности, тепла... Это ужасный вирус, которым он сам заражается, из-за которого Люциус покрывается спорами чего-то чудовищного и приятного. Сегодня он испытал превеликое множество эмоций: он злился, восхищался в дуэли, смеялся, жалел, понимал, готов был убить и просто отпустил… Это самый живой день за последние годы.
~~
Невероятно, он не прибил меня! Что с ним сегодня такое? Упал и головой ушибся? Отпустил, выдав не более чем предупреждение. Несмотря на то, что в голове варились такие мысли, в душе был странный комок, тепло, ощущение, что в ладони все еще была его рука… Что происходит? Он просто понял, не стал издеваться. Чуть не нарвалась на склоку со Снейпом… Безумная, что я творю? Не имею права вламываться в чужую жизнь в угоду своему эгоизму. Северус ушел, и я просто выкинула его, как дурной сон из сознания, потому что сухой, черствый, надменный Люциус Малфой понял меня. Неприязнь к павлину сменялась на уважение к мужчине, теплому, в момент ставшему ближе на сотни миль. Поразительно, он ведь совершенно не такой, каким пытается быть. Но почему Люциус пожалел меня, ведь даже не стал орать, хотя я ожидала пыточного проклятия? Нужна ли мне жалость? Да, сегодня определенно…
Я вернулась в комнату, забралась на кровать, свернулась калачиком и заплакала впервые с той ужасной ночи… Выдержка оказалось слабой, но сегодня слезы были по другой причине, не понимаю, почему он проникся?
Данте Алигьери «Божественная комедия»
Яви мне путь, о коем ты поведал,
Дай врат Петровых мне увидеть свет
И тех, кто душу вечной муке предал”.
Он двинулся, и я ему вослед.
Позволила себе немного переиначить.
Коллаж:
http://s001.radikal.ru/i193/1001/d1/28fcbd504089.jpg
====== Часть 2. Глава 5. Леди. ======
- Все будет хорошо, все непременно будет замечательно, правда не в этой жизни… – твердила я себе, идя по холодной, обдуваемой всеми ветрами улице. Белизна снега торжественно оттеняла серые и коричневые стены зданий, наряженные яркими разноцветными гирляндами. Отовсюду доносился звон бубенцов, создающих праздничное настроение всем, кроме меня.
Назад в прошлое, которое закончилось совсем недавно, но словно оторвалось и безвозвратно потерялось…
Перечеркнутая жизнь казалась страшной сказкой, когда я увидела её изнанку.
Дух Рождества царил на каждом углу: огромная елка, украшенная движущимися фигурками игрушек, зайцев, Санта Клаусов и имбирным печеньем, стояла на небольшой площади в центре городка. Безответная пустота в сердце. Мне не важны праздники, ведь теперь все это — безвременно ушедшее. Частичка души, стертая с лица Земли. Ни тепла, ни света, ни жалости – лишь сухость во рту от ощущения, что чего-то не хватает…
