- Не цепляйтесь к словам, если вы действительно ценитель душ, загляните в глаза вашей несчастной жене, – она резко схватила графин с напитком и налила до краев.
Люциус старался приглушить злобу, вырастающую из недр сознания, где его только что облили ядом. Этого шипения следовало ожидать. Сейчас самое время орать и говорить колкие, но содержательные гадости, особенно, если учесть, что Кэрроу попала в самый центр его ипостаси. Мерлин, ведь она всего лишь опередила его в желании сделать тоже самое, задеть.... Он подавил желание обругать ее и себя и потянулся к стакану, из которого она нервно пила. Просто вытащил из несопротивляющихся рук алкоголь и поставил на стол. Губы ее дрожали от гнева.
- Я сожалею о своих последних словах, обещаю больше не касаться темы. Также, мне жаль, что вы стали свидетелем жизни моей семьи, – учтиво и спокойно произнес он.
Она попыталась смягчиться и откинулась в кресле, запрокинув голову назад. Тонкая шея без единого изъяна – потрясающе женственная яремная впадина и небольшая родинка рядом. Люциус старался отвести взгляд, но отчего-то не мог. Он должен стать наставником, коллегой, деловым партнером, а сейчас разглядывает прелести её юного тела. Ей всего семнадцать! Аллегра вернулась в обычное положение, расслабленная, выкинувшая за время паузы все накопившиеся оскорбления.
- Что ж, и вы меня простите.
Нет, они просто не могут общаться без едкостей, иначе было бы неинтересно, и так же долго не умеют сердиться друг на друга. Странная смесь. Но вот ее проблема: Аллегра просто не подпускает к себе, не дает возможности понять, возможно, помочь.
Он принял у себя дома странную, грубую надменную нахалку, жертву насилия, неудачницу. Ничего не изменилось, Аллегра была все той же заносчивой, невыносимой выскочкой, просто стала сглаженнее, пообтесала углы, стала себя осекать, но только после того, как к ней пошли навстречу. Это называется безнаказанностью, она считает, что всегда права, и довольно часто бывает именно так, только выражается это в хамском тоне, но она, все же, начала сдерживать позывы импульсивности, довольно быстро учась контролировать стихию чувств внутри. А может, зря? Наоборот надо быть естественнее, вот только Люциус не знал что для нее естественно.
- Почему вы так сильно беспокоитесь обо мне? – совсем мягко спросила она.
Вопрос поверг в шок, он и сам не знал.
- Ваш отец просил приглядывать за вами, вам это прекрасно известно.
У него было ощущение, что как нагадившую собаку, его тыкают носом в собственные экскременты.
- О, это началось до смерти отца. Думаю, я имею права знать, почему вы не дали мне убить в ту ночь.
Люциус задумался. Что ее гложет? Хочет, чтобы он признался, что действительно оберегает, беспокоится, но так ли это на самом деле? Он не знал сам. Быть может, он действительно стал относиться к ней как к собственному ребенку… Аллегра пытается выведать, потому что отчаянно нуждается в участии, понимании, осознании того, что её никчемная жизнь кому-то небезразлична? Или же здесь иная подоплека…
- Вашим наставником в задании был я…
- Мистер Малфой, – используя надменный официал, сказала она, – это я уже слышала. Хотя постойте, у меня, кажется, есть предположение…
Ему отчаянно захотелось сбежать, сказать вежливо: «Извините, меня дома ждут дети и жена…» и раствориться в камине в языках зеленого пламени. Люциус не перебивал, просто молчал, чувствуя, что загнан в угол, как виноватый нашкодивший мальчуган. Вздох, взгляд…
- …Вы действительно не хотели, чтобы на мне повисла чужая жизнь, вы не такой хладнокровный, каким пытаетесь казаться. Все из-за понимания, что Драко всего лишь на два года младше меня…
Утверждение, логичное, здравое, но зачем ей этот разговор?
«Мерлин, ты права Аллегра, я не хотел, чтобы твои руки были в крови, но уже поздно…»
- Я не скажу Темному Лорду, что вы проявили подобное великодушие.
«Оп-па… Вот тут ты и попался, Люциус. Предначертанное свершилось… Невинное обещание сокрытия твоей слабости на самом деле несет угрозу».
Холод больше не навещал ясные серые глаза, глаголющие чистую истину, в них проблеснула грань тепла, доверия. Кажется, у Люциуса началась паранойя.
- Вам, наверное, почудилось, мисс Кэрроу. – с легким нажимом сказал он, открещиваясь от всех слабостей, которых становилось все больше.
- Наверное… – подначила она.
На него давили психически или не давили вовсе – непонятное ощущение, натянутое, взрывоопасное. Девица выводит из себя невинно, совершенно не напрягаясь, играючи заставляет нервничать, трепетать… И тут его прорвало, параноидальные суждения достигли апогея, точки кипения…
- Видит Мерлин, вы избрали путь, с которого не удастся свернуть! Мантикора вас задери, Аллегра, вам не место среди Пожирателей, хотя бы потому, что вы – юная девушка!
Может он пожалеет о бессмысленных словах, но сейчас на ее лице была очаровательная улыбка, не самодовольная, не надменная, а просто светлая, искренняя.
- Спасибо, Люциус, я верила, что когда-нибудь увижу ваши истинные эмоции…
