А ведь я могла находиться каждый день в Хогвартсе, совсем рядом, все так же строить Малфоя-младшего, дружить с гриффиндорцами и бросать влюбленные взгляды на профессора, правильно, всего лишь профессора, не Пожирателя Смерти, не адепта Света, а просто продолжать быть студенткой с неразделенными чувствами, превратившимися в навязчивую идею. Даже после изнасилования у меня еще был выбор остаться в Хогвартсе, а не подставлять чиновников, не крутиться в компании Люциуса, не носить маску отца, прикидываясь несуществующей верой в Темного Лорда и высокие цели чистокровия. Но я заковала свои руки в оковы крови, предательства, лжи… И теперь нет выбора, кроме как расхлебывать наболевшие ошибки.
Угольки грустно потрескивали в камине – единственном источнике света в небольшой комнате возле моей спальни. А я думала о том, что в случае проигрыша Лорда мне светит дорога в Азкабан, или того хуже, на эшафот. Никто не вспомнит о висящей в полуметре над землей девушке с изломанной шеей, задушенной жесткой веревкой наказания. Ее поникшая голова будет напоминать о свершенных грехах, о глупых ошибках юности… Но, возможно, это будет не виселица, может, Макнейр снова отмоется от грязи и вернется в министерские палачи, снимет мою голову с плеч. А вдруг смертью будет огонь – сожжение ведьмы прилюдно, как в старые добрые инквизиторские времена?
- Ты в последнее время слишком часто прикладываешься к виски.
Взгляд в сторону обладателя назидательного голоса.
- Мне просто одиноко, ты мой единственный собеседник, – грустно выдохнула я.
- Аллегра, я знаю, как тебе тяжело, помни, я всегда рядом, ты не одна. Да и Люциус присматривает за тобой.
- Скажи, отец, ты счастлив, оттого, что твоя дочь пошла по этому пути?
Теперь я имела права на подобные вопросы, а он мог на них отвечать.
- Я горжусь тобой, но не вижу энтузиазма.
Я горько усмехнулась.
- Отец, ты не знаешь и половины правды обо мне, не знаешь, почему я служу Лорду, тебя просто поберегли перед смертью.
- Теперь мне остается только выслушать тебя, дорогая, – вздохнул портрет отца.
- Я связана по рукам и ногам, никто не знает об этом, и ты будешь молчать.
Портрет вникал в паузу, решая давать ли согласие. Но, в конце концов, Амикус недовольно фыркнул и согласился, не хотел, чтобы родная дочь заперла его в чулане на долгие годы. Говорить об этом мне было не с кем, поэтому он мог стать молчаливым собеседником, изредка комментирующим мои порывы. Отчаянно борясь с собой, я приступила к разговору, из-за которого, возможно, он больше никогда не заговорит со мной:
- Меня подвела к этой черте месть человеку по имени Северус Снейп.
- Аллегра, Мерлин, не хочешь ли ты сказать, что все еще любишь его? – произнес Амикус укоризненно.
- Да, и теперь из-за моей глупости он может погибнуть.
Я нервно хлебнула виски, но, переборщив с количеством, закашлялась.
- Прекрати пить! – скомандовал отец.
Ухмылка образовалась на моем лице.
- Мне больше ничего не остается делать. Если хочешь, я буду проводить вечера в других комнатах, – пригрозила я.
- Ты невыносима, и когда ты стала такой своенравной?
- С тех самых пор, как со мной приключилась одна очень увлекательная история, – съязвила я.
- Интересно послушать, – строго, чуть с сарказмом сказал отец.
Готова, я готова сказать это вслух, я смогу, выдержу боль воспоминаний, память о грубой силе и боли… Мерлин, это так ужасно.
- Снейп изнасиловал меня.
Тишина, я смотрела на отца: как у живого человека у него наливались кровью глаза и обвисала челюсть. Оказывается, даже картина может впасть в ступор, а затем начать подыскивать подходящие оскорбления для бывшего друга. Да, на долю Северуса выпало столько ругательств, что он, наверное, сейчас судорожно пьет воду у себя в подземелье, пытаясь остановить икоту. Разговор вышел на тему: почему он это сделал. Глупое использование дара отец тоже оценил по достоинству, обозвав легкомысленной. Может, я и была такой, по сути. Далее каждый шаг был доложен Амикусу, вплоть до убийства аврора.
- …Из-за этого ублюдка ты стала жестокой, неуправляемой, – рассудительно произнес Амикус с портрета.
- Но ты же сам хотел для меня такой судьбы.
- Нет, Аллегра, если бы я знал о твоем даре, то попытался бы спрятать.
Я удивленно посмотрела в нарисованные карие глаза отца.
- Это что-то новенькое. Мне казалось, что ты рад моему статусу в команде Темного Лорда.
Темная нарисованная бровь изогнулась.
- Ты бы всего лишь приняла Метку и редко бы принимала участие в рейдах, нападениях. Ты – женщина, а эта работа неженская. А сейчас ты будешь постоянно находиться на передовой, попадать под перекрестный огонь.
Я хмыкнула, отличная новость, оказывается, я переусердствовала…
- А как же тетушка Алекто и Белла Лестрендж?
- Это две сумасшедших шизофренички, считающих Лорда Богом! Они готовы бросаться под авады за него! – внезапно вскипел Амикус. – Я не хочу своей дочери такой судьбы, ты не убийца!
Статус мертвеца позволял ему говорить весьма смелые слова. При жизни он умел лишь пресмыкаться, не давал воли компрометирующим веру мыслям.
- Уже поздно, мои руки в крови.
