Я служу Лорду, и, увы, больше не вижу в этом тьмы, зазрения, изучаю путь и принимаю его таким, какой он есть. Все получается, а голова просветляется общим делом, идеями, целями, которых раньше не понимала. До этого относилась спокойно к магглам и магглорожденным, но после жестокого нападения в переулке возле паба «Святой Грааль» немагическое население стало внушать опасения. Мугродье, Волан-де-Морт прав, они не достойны шагать наравне с нами – с чистокровными волшебниками, истинными сынами и дочерьми великого Мерлина! Поганые грязнокровки…
Мышление меняется в иную сторону, теперь я понимаю, что мой скончавшийся отец пытался внести в дурью башку никудышной дочери, магглы – звери, мясо, скот, но никак не люди... Просить прощения у Амикуса слишком поздно, но лучше понять поздно, чем никогда, а еще осознать, что мужчина рядом – не враг, не хищник, не инакомыслящий, а такой же, как я... Все становится на свои места, я обретаю дом и веру, уже обрела странную плотскую страсть, намек на чувства, непохожие на любовь. Так интригующе.
Сильный, хитрый, умный, привлекательный и чертовски сексуальный, что волосы на руках встают дыбом от одной только мысли о нём… Моя потерянная душа на миг обрела обитель там, где раньше не искала печати спокойствия. Да что со мной? Откуда умиротворение? А впрочем, неважно… Важно лишь то, что камни на сердце стали меньше, и явился размеренный темп странствия Лахесис. Надо было с этого начинать, беда… Неправильный юношеский мозг с присущим максимализмом и эгоцентризмом вечно все портит. Интересы совпали, лишь одна брешь не зарастет, покуда не кончится война, которая еще не началась. Когда будет спасена жизнь Северуса, я смогу спать спокойно, а не мучиться от кошмаров. Люциус сжал крепче, ненамеренно приблизил к себе и поцеловал в лоб… Рефлекс, трогательный рефлекс заботы спящего мужчины. Нутро сжалось в комок, мне захотелось плакать, плакать от нагрянувшего уюта, неги. Его губы так и остались на лбу, а моя кожа ощущала размеренное дыхание, отчего по спине вновь побежали мурашки. Своевременная наглость, я запустила руку в его волосы и мирно уснула…
Невыносимое умиротворение, как-то неестественно не ощущать собственного тела, словно паришь в облаках, отдав плоть на растерзание прихотям. Волшебно, божественно, в то же время приземленно, первобытно, но от неги хочется забыться и никогда не открывать глаза, не окунаться в реальность, побыть еще немного здесь, в тишине, покое, далеко от мирской суеты, сложных заданий, палящих интриг. Наедине с женщиной, сумасшедшей дьяволицей, иначе назвать ее невозможно. Неопытная? – да бросьте, стоит только почувствовать, что чувствовал Люциус, когда Аллегра отдавалась без остатка, когда делала именно то, что он хочет, предугадывала желания… Это не легкая обучаемость, это талант, несомненный дар, один из многих, чем обладает странное существо с мелодичным именем. Совсем изредка Люциус направлял, практически не давил, никогда не был с настолько инициативной женщиной. Удивительная, страстная, покладистая и непредсказуемая. Редко он ночует вне дома, такое практически немыслимо, случайность, импровизация, не было сил, чтобы доползти до камина. Если быть честным, то он даже не думал об этом, падая на кровать и заключая в объятия ту, что стала наваждением. Юная, свежая, настоящая, импульсивная Аллегра, слишком далеко ушедшая от сверстников ведьма. Так сложилась жизнь, видеть в ней ребенка он более не имел права. Любовница… Достойная Малфоя или, наоборот… Кто кого собрал в коллекцию? Единственное сожаление, вызвавшее улыбку, что он не был у нее первым, просто маленькая прихоть… Подавай молодую, да еще и не тронутую… Глупость, конечно, но все равно саднит, может быть, потому, что он знал имя человека, сделавшего неверных ход, искалечившего юную душу… Но не будь Снейпа, она вряд ли бы лежала рядом, забытая сном удовлетворения… Кто бы мог подумать, что этот взъерошенный цыпленок, каким он знал Аллегру с самого детства, окажется с ним в одной постели…
