Распахнув глаза, я, наконец, увидела человека в упор глядящего на меня. Его черные волосы были завязаны в хвост, а горделивая осанка выдавала аристократические корни, как и одежда, что была на нем. Жакет на рубашке со свободными шарообразными рукавами. Бокал вина, окруженный изящными пальцами в перстнях, скорее, был аксессуаром, чем выполнял прямое назначение. Его синие глаза впивались в меня, исследовали, они не блестели в свете ламп, являли собой что-то потустороннее. Бледная кожа, наоборот, словно искрилась, и даже с расстояния в несколько метров различались голубые вены и капилляры. Красивое, изысканное лицо с острыми чертами, привлекательное, оно заставляло любоваться каждой своей чертой, возбуждая желание подойти, потрогать этого мужчину, понять, что он реален, как реален его друг с каштановыми волосами и такой же осанкой. Они явно не были братьями, но что-то общее, неуловимое, но практически осязаемое, связывало их.
Состояние транса, отрешенности, снова синие глаза, магические, невесомые и тяжелые. Я смотрела на него и никого вокруг не замечала, а главное, я испытывала странное счастье, поднимающееся из недр истосковавшейся по положительным эмоциям душе.
Я парю над землей, я пьяна без вина, мне хорошо, лишь бы эти синие глаза продолжали смотреть и никогда не исчезали…
Шепотки и шуршание в ушах пропали, пропало ощущение незащищенности, мне было хорошо, невообразимо легко. Дыхание стало неподвластно, оно жило в своем мире, а пульс отчего-то сбивался.
Внезапно я поняла, что теряю равновесие, и едва устояла на ногах, вновь посмотрев на мужчину. Уголки его бледных губ поднялись в легкой полуулыбке. Он слегка приподнял бокал, посылая неозвученный тост, а я никак не могла прийти в себя. Наваждение отступало, на смену ему пришла пустота, неправильная, слишком реальная, я не хотела её. Я отчаянно нуждалась в продолжении зрительного контакта, я нуждалась в этом таинственном человеке, искусившим простым взглядом, но нет, этот взгляд не мог быть простым…
Мысли сбивались кучу, на смену счастью пришло похмелье, от которого кружилась голова. Мерлин, что со мной только что было? Приложив ладонь ко лбу, я просто упала куда-то в безвоздушье, отчаянно пытаясь вспомнить, каково быть счастливой.
- Гермиона, привет, – поздоровалась Полумна. – А где Гарри? Почему ты одна?
- Гарри? Гарри там, – я неопределенно махнула в сторону беседующих с ним странных людей, лишь бы не смотреть, снова не подвергаться сладкой пытке. – А где Невилл?
- Он отошел в уборную, наверное, в его шампанское попал морбус, – своим обычным потусторонним голосом произнесла она.
- Что, прости? – всё еще пытаясь взять себя в руки, спросила я.
- Морбусы – это сородичи мозгошмыгов, только они действуют на желудок и печень, – невинно пояснила она.
- Ясно.
Пока Невилл в туалет пошел, про него тут сочиняют странные болезни, связанные с паразитами. Полумна в своем репертуаре.
- О, я смотрю, они очень заинтересованы в Гарри, наверное, это из-за его шрама? – рассудила странная девчушка, разглядывая компанию во главе со Слагхорном.
- Ты знаешь их? – я нехотя повернулась в сторону компании, слава Мерлину, этот синеглазый мужчина больше не смотрел на меня, но мне хотелось, так хотелось…
- Да, это вампиры, – совершенно спокойно пояснила Полумна, а я едва не выронила бокал, но потом опомнилась, вспоминая, что у девочки не все дома.
- Невилл пришел, я пойду. Не скучай, Гермиона.
И она уплыла как привидение в сторону появившегося в зале мальчика. Полумне давно пора в лечебницу, где из нее выбьют дурь про нарглов, морщерогих кизляков и мозгошмыгов, про которых я успела наслушаться за первый семестр. Совершенно чокнутая, кажется, я видела её отца в министерстве – в Атриуме после судебного разбирательства Уэмпшира, и еще несколько раз в компании Алластора Грюма, будь он неладен. Такая же эксцентричная личность.
Неужели Слагхорн осмелился пригласить на вечеринку двух вампиров? Да нет, это вряд ли. Слишком опасно, здесь же дети одни, да и Дамблдор не настолько выжил из ума. Изучив мужчин, я пришла к выводу, что второй с каштановыми волосами куда более общителен, нежели синеглазый, который строил из себя невыносимого аристократа. Нет, этого просто не может быть, если уж они и необычные, то необычно сильные леглименты.
